pornfiles
, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Наши опросы
Все и так хорошо.
Процветающий промышленный регион Украины.
Субъект федерации Украинской республики.
Независимое государство.
Субъект федерации РФ.
Наплевать.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Сентябрь 2017 (49)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (34)
Июнь 2017 (40)
Май 2017 (68)
Апрель 2017 (40)


Все новости за 2014 год
Сортировать статьи по: дате | популярности | посещаемости | комментариям | алфавиту
Рейтинг: 
0

Изучая сетевые документы, нет-нет да и наткнешься на что-то. Вот воспоминания Михаила Краснянского, сына создателя донецкого «Гипрограда» Ефима Краснянского. Документ этот довольно известный. Но там столько всего…
Михаил Ефимович, судя по написанному – человек сколь многогранный, столь и эмоциональный. Документ выглядит так, будто автор стремился рассказать одновременно обо всем. Оттого из него при каждом новом прочтении вылезает что-то еще. В этот раз вылезли воспоминания Краснянского о его участии в движении КВН. Речь идет еще первоначальном движении 60-х годов. Краснянский, как студент ДПИ, захватил изрядный кусок той волны. Вот что он пишет:
«Я был организатором и капитаном самой первой команды КВН  нашего политеха (образца 1965-71 гг.), родившейся на волне «брежневской оттепели» раннего периода.  Мы были молоды, задиристы, наивны (в смысле полного отсутствия «внутреннего цензора»), короче – «и чушь прекрасную несли». Кроме того, мы с моим коллегой Женей Сагаловским были авторами всех наших  шуток и хохм; мы их сами сочиняли и сами  же хохотали до упаду (как говаривала Шехерезада -  "И она засмеялась и налила в шальвары")... Шло время, оттепель заканчивалась, крепчал цэка-капээсэсный маразм, а мы всё шутили…  Пока мы шутили в БАЗе (большой актовый зал) ДПИ – Бог нас хранил. Но вот в январе 1971 г. финал «облКВН» впервые транслировался по местному ТВ. И что же услышало городское и областное партначальство? Ужас и кошмар! Например, в одной из наших миниатюр некий Большой Начальник говорил: «…а менделеевскую Периодическую систему элементов, идя навстречу многочисленным пожеланиям самих элементов, переименовать в Периодическую систему элементов имени меня!». Ярости нашего обкома ВЛКСМ, «курировавшего» КВН, не было предела! Тем не менее, не вняв "звоночку", мы твердо решили выходить на всесоюзный экран, подав официальную заявку (тем более, что тогда всесоюзным КВН руководила моя однофамилица Марианна Краснянская) – и в декабре 1971 г. я  из студии на Шаболовке в Москве таки «вылез» на всесоюзный экран с презентацией нашей команды КВН  ДПИ! Через две недели, воскресным вечером,  весь Донецк (вместе со всем СССР) увидел меня на экране ТВ. И это был конец (правда, тогда я еще этого не знал). Я не знал, что в понедельник с утра ректора и секретаря парткома ДПИ вызовут в Донецкий обком КПСС, и зав. сектором науки и учебных заведений г-жа Радченко будет орать им в перепуганные лица примерно следующее: «Кто уполномочил какого-то Краснянского представлять на всесоюзном телеэкране Донецкую область, если даже САМ первый секретарь обкома Дегтярев еще ни разу не выступал по ЦТ?! Чтобы духу этого Краснянского не было в институте!». Через год «моего духа» в ДПИ   не стало – меня выгнали решением парткома химфака (при активной поддержке этого решения страстным любителем марксизма-ленинизма Д.И.Ожерельевым), а нашу команду КВН расформировали. А еще через год КВН был запрещен «от Москвы до самых до окраин» – негласным решением идеологического отдела ЦК КПСС. Где теперь они, первые кавээновцы Донецкого политеха, о которых никогда в нынешнем ДонНТУ не вспоминают (КВН в ДПИ якобы начался с ныне популярного в Украине шоумена  Сивохи и Кº)?... - Ближе всех Женя Сагаловский, он  в Москве, в "Независимой газете"; Витя Шкатов - в Израиле, главный инженер крупного  завода; Фима Торбан - в США, работает в строительной фирме; Жора Бородулин - в Австралии, чинит сумки кенгуру (шутка)...»

В самом деле, о той команде КВН ДПИ мало что написано. И глупо отрицать, что всесоюзно известная блистательная команда 80-х (которую Краснянски не без едкости называет «Сивоха и К», коверкая фамилию Сергея Анатольевича то ли случайно, то ли нет) выросла на почве, удобренной их веселыми предшественниками-шестядисятниками. Один из КВН-щиков второго поколения Владимир Коссе, мой добрый знакомый, вспоминал, что, придя в ДПИ в 1979-й, застал там мощные традиции жанра и рассказы о легендарных предшественниках.

И тут стоит обратить внимание на фигуру человека, который выступил хранителем традиций, который перебросил мост из одного поколения в другое. Имя его известно – это Игорь Борц. Обратимся теперь к его воспоминаниям:
«Первый турнир - чемпионат ДПИ, в качестве автора и тренера факультетской команды своих школьных друзей, выиграл в 1969-м; и тут же получил приглашение в авторскую группу городской команды, которая должна была играть сезон на Центральном Телевидении всего Советского Союза. Это было почетно – я там был юнгой (еще 18-ти не было) . Команду на ЦТ не пустил…. родной обком партии. С формулировкой «у трудового Донбасса должно быть другое лицо на телевидении»… А какие лица в команде были – объяснять не буду. Могу объяснить – какие у этих лиц были фамилии… Кстати, о фамилиях... Пожизненно благодарен своим Учителям: Леониду Гуревичу, Давиду Нагорному, Майе Мушкиной и всегда продолжаю у них учиться.
С 1974 по 1991 годы – художественный руководитель объединения СТЭМ-КВН Донецкого политехнического института. Мы играли ежегодные турниры в те годы, когда Игры не было на ТВ, и КВН то там то сям проводился рАзово на днях физмата или в рамках Юморин. Хорошо помню, как в 81-году один маститый писатель-юморист, приехавший в Донецк на Всесоюзный фестиваль СТЭМов, говорил мне: «КВН? Зачем тебе этот монстр, он уже свое отжил?» И даже в своей газете потом написал, мол все хорошо там было, только зачем КВН? Провел 18 открытых турниров КВН ДПИ, в качестве организатора, ведущего, сценариста и козла отпущения при местном КГБ. Ребят из этой фирмы, которые приходили на игры, как на работу, знал в лицо и здоровался. А они делали вид, что это я не с ними здороваюсь и отворачивались».


В середине 80-х Борц на донецком уровне возглавил возрождение КВН. Но это уже совсем другая история…

Евгений ЯСЕНОВ

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3149   
Рейтинг: 
0

Марк БровунУмер художественный руководитель Донецкого национального академического украинского музыкально-драматического театра, народный артист Украины, лауреат Национальной премии Украины имени Т. Шевченко Марк Матвеевич Бровун.

Артист умер на 67 году жизни в ночь с 8 на 9 октября. По словам работников театра, он умер после тяжелой болезни.

Посвятив большую часть своей жизни служению театру, он вывел Донецкий музыкально-драматический театр на качественно новый творческий уровень, сделав его одним из самых успешных и посещаемых театров Украины.
В 1993 году М.М.Бровуну было присвоено звание «Заслуженный работник культуры Украины»
В 1997 году стал лауреатом премии Национального союза театральных деятелей Украины им. Николая Садовского.
В 2003 году за постановку спектакля «Энеида» стал лауреатом Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко в области театрального искусства.
В 2012 году М.М.Бровуну было присвоено звание «Народный артист Украины»
Полный Кавалер ордена «За заслуги», полный кавалер знака «Шахтерская слава».
Награждён Почетной грамотой Верховной Рады Украины, Почетной грамотой Кабинета Министров Украины, неоднократно награждался Почетными грамотами Министерства культуры и туризма Украины, Донецкого областного совета, Донецкой областной государственной администрации, медалями и почетными знаками.
Депутат Донецкого областного совета 4, 5 и 6 созыва. Председатель постоянной комиссии по вопросам культуры, духовности и поддержки средств массовой информации в 4 и 5 созыве.
«Театр был для него смыслом существования, его реализовавшейся мечтой, которой он отдал всего себя без остатка. Он был талантливым руководителем, мудрым наставником, настоящим другом и заботливым отцом – душой и сердцем театра. Своим безвременным уходом он осиротил весь коллектив. Светлая память о нем будет всегда с нами», - говорится в некрологе.

«Муниципальная газета». 09.10.2012

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3342   
Рейтинг: 
0

Глава из книги "В подполье можно встретить только крыс..."

    Занятия в профтехшколе начались. Класс мне не понравился. Все ученики из городских интеллигентных или зажиточных сельских семей. Я не мог ни с кем подружиться.
    Меня тянуло к тем, с кем встретился в молодежном клубе. Но и там ничего хорошего не выходило. Здесь не принимали меня. То и дело я слышал модную тогда фразу, которую адресовали непролетарским элементам, пытавшимся вступить в комсомол: «Надо повариться в рабочем котле». Меня как ножом по сердцу резало, когда кто-то, кто сам еще труда настоящего и не видел, цедил: «В рабочем котле повариться тебе надо». Никто ничего не доказывал, не приводил фактов, подтверждающих превосходство городского рабочего над сельским тружеником. Только сакраментальная фраза — «надо повариться». И, как ни странно, она покоряла. Становилось стыдно за то, что до сих пор не «поварился», и пропадало желание ходить в комсомольский клуб.
    Свободное время некуда было девать. Чтобы его убить, я прямо из школы бежал на виноградник моего квартирного хозяина Степана Ивановича. Шла как раз уборка винограда. Хозяин был доволен моим участием. Но разве такое занятие требовалось? После школьного, просвитянского и комсомольского кипения в Борисовке жизнь здесь казалась мертвой и ненужной. И я не выдержал. Мне захотелось в Борисовку. И я в одну из суббот конца сентября отправился в путь.
    Я торопился, на многих участках бежал. Мне хотелось успеть сегодня же увидеть своих друзей. Встреча была бурно-радостной. Однако таковой она была недолго. После первых: «Ну, как?», «А что?», «Как занятия?», «Что нового в ячейке?» — опустился невидимый занавес между мной и ними. То, что они обсуждали, о чем спорили, было уже чуждо мне. Это было ихнее, а я уже был чужой. Ушел я домой перед рассветом с тоской на сердце. Я понял, что сюда я уже могу ездить только гостем. Открывая двери, отец сказал: «А я думал, что ты и не зайдешь домой!» Умный и чуткий, он понял мое состояние и некоторое время спустя, как бы продолжая начатый разговор, сказал: «Не расстраивайся. Привыкай к новому. Раз уж из утробы выпал, пуповину надо резать».
    Так мы и не уснули до утра. Столь душевного разговора у нас с отцом никогда больше не было, хотя вообще наши отношения были теплыми. Я рассказал отцу обо всем. И об обстановке в школе, и о моем положении в комсомольском клубе, и о встрече со своими борисовскими друзьями.
    — Самое для меня страшное, — сказал я под конец, — это то, что остался я в безлюдном пространстве. Совсем не с кем говорить, один собеседник — Степан Иванович. Так он больше про виноград и вино. А я без людей, без дружбы — не могу.
    — То и хорошо, что не можешь, — ответил отец. — Не можешь, так ищи. Будешь хорошо искать — найдешь.
    Но пока что друзья не находились. В Бердянске, когда я возвратился, обрадовался мне только Степан Иванович. Я вел с ним длительные разговоры. Как-то высказал свое желание попасть на производство, «повариться в рабочем котле».
    — Да в том котле пьянству только обучиться можно, — произнес он. Однако просьбу мою не забыл, и однажды сказал: — Мог бы я, пожалуй, тебя пристроить, но как же со школой?
    — А я стану ходить во вторую смену, — сказал я.
    Через несколько дней я уже был в «пролетарском котле» — начал работать подручным слесаря в депо паровозов станции Бердянск. Но со второй сменой в школе ничего не вышло. Я не успевал на начало занятий, и было как-то неудобно перед учителями, и хотелось ходить в комсомольский клуб. Теперь я думал, явлюсь туда уже как равноправный. Ведь я уже «варюсь». Но меня встретили еще враждебнее: «Примазывается к рабочему классу. Хочет подкраситься под пролетария».
    Пропала охота появляться и в комсомольском клубе. Надо было что-то делать.
    И я поехал в Донбасс, в могучий пролетарский центр. Вот там действительно котел. Я написал отцу, чтобы он не беспокоился: «Как устроюсь, сам отзовусь».
    И вот я подъезжаю к станции Сталино, ныне Донецк. Разговаривая с соседями по вагону, узнаю: в городе страшная безработица, толпы бездомных, голодных и полуголодных людей наполняют Сталино, Макеевку и шахтерские поселки. Тоскливо у меня на сердце. Но вот кто-то, видя, в сколь мрачное настроение привели меня рассказы о безработице, спрашивает:
    — А вы не комсомолец?
    — Комсомолец, — отвечаю.
    — Ну тогда проще, — сразу несколько голосов. — Комсомольцев устраивают. Не сразу, конечно, но через некоторое время работу дают.
    На сердце у меня становится легче, но тут же мысль: «А почему, собственно говоря, я, как комсомолец, должен получать работу вне очереди?» Прибыли. Узнал, как пройти к бирже труда. Теперь этого барака с обширным двором, обнесенным высоким плотным деревянным забором, который располагался почти напротив Горного института, уже нет. Давно снесен, а территория обстроена. Но я и сейчас въявь вижу огромный двор, заполненный сермяжной и лапотной Россией. Украинцев почти нет. Украина растит хлеб, сады, живность. В этом дворе, среди этой сдвинутой с места России мне предстояло провести много дней — до самых холодов. Оказалось, и для комсомольцев найти работу не так просто. Правда, у меня было то преимущество, что не приходилось ежедневно выстаивать в огромной очереди. Я просто шел к окошку инспектора по молодежи и, поговорив с ним, мог отправляться куда угодно. И я без толку ходил по городу, пытаясь хоть что-то заработать. Денег у меня было очень мало, и я ограничивался расходами в пять-семь копеек — фунта полтора хлеба на день и немного овощей.
    Время шло, надвигались холода — уснуть во дворе не было уже никакой возможности, тем более, что одет я был по-летнему. Пришлось купить на барахолке какую-то рванину. На этом деньги мои и иссякли. Несколько дней голодал. Потом, как говорят на Украине, занял очи у «серка» (собаки) и пошел просить хлеба по дворам. Таким образом хлебная проблема была решена. Но оставалась проблема ночевки. Проще всего было вернуться домой или послать письмо отцу — попросить денег. Но я сам должен был войти в новую жизнь.
    Однажды, когда я сидел на «весовой», ожидая, не подвернется ли разгрузка вагонов, подошел паренек — меньше меня ростом, но крепыш, коренастый и, видимо, старше меня.
    — Слушай! У тебя нет чего-нибудь рубануть? Второй день ничего во рту не было.
    Я только что вернулся с похода по дворам, и мой мешок был полон. Я гостеприимно пододвинул его к парню. Он начал жадно есть, и мы разговорились. Я пожаловался, что замерзаю по ночам.
    — Да что же ты! — воскликнул он. — Прекрасный же ночлег на «мартыне» (мартеновские печи).
    Я сказал, что не знаю, где это. Тогда он предложил держаться вместе.
    С Сережей дела мои пошли лучше. Разбитной и веселый паренек этот в тот же день сумел ухватить один из вагонов, прибывших под разгрузку. Это было нелегко. Желающих разгружать было больше, чем прибывало вагонов. Все они бросались к прибывающему составу, отталкивая один другого. Нередко доходило до драк.
    Сережа лучше меня разбирался в «экономической политике». Он, как оказалось, дал взятку десятнику, и захваченный нами вагон был записан на нас. С тех пор удача сопутствовала нам. Почти ежедневно, даже по два-три в сутки доставались нам вагоны. Мы приоделись, начали хоть один раз в день посещать столовую и принимать горячую пищу. Спать в трубах под мартеновскими печами тоже было тепло. Правда, грязно. Выходили мы из этих труб утром, как черти, унося на себе всю накопившуюся за сутки мартеновскую пыль.
    Вот в таком виде я и бежал однажды по утру через заводские железнодорожные пути, к одному из разбросанных по территории завода кранов с горячей водой.
    — Эй, хлопче! А почэкай лышэнь! — услышал я. Оглянулся. Ко мне шел человек выше среднего роста, плотный, коренастый с длинными и толстыми, по-запорожски свисающими рыжими усами.
    Человек приблизился. Теперь обратили на себя внимание глаза, буквально лучившиеся добротой.
    — Что же ты такой грязный? — спросил он.
    — А в тому готэли, дэ я жыву, обслуга бастует.
    — Дэ ж цэ той готель?
    — На мартыне!
    — О та ты, бачу, вэсэлый хлопець. А дэ працюеш?
    Я ответил серьезно. Он продолжал расспрашивать.
    — Что, в деревне скучно было? В город потянуло?
    — И скажете такое — скучно. Да в нашей комсомольской ячейке все кипело. Некогда скучать было.
    — А ты что, тоже комсомольцам помогал?
    — Что значит помогал? Я был агитпропом ячейки. 
    — Выходит, ты комсомолец?
    — Ясно дило!
    — И комсомольский билет есть?
    — Конечно!
    — А ты куды сейчас бежал?
    — Умыться. 
    — Ну, тогда беги умываться, а потом приходи вон туда... — Он указал на небольшое одноэтажное кирпичное здание. — Там меня найдешь. Только обязательно приходи. Может, я чем-то помогу.
    И он помог. Со следующего дня я был зачислен в депо паровозов железнодорожного цеха металлургического завода в городе Сталино на должность подручного слесаря-арматурщика.
    Примерно через месяц Сережа тоже стал работать в депо — кочегаром. В последний раз я видел его летом 1934 года. Видел на паровозе. Он к тому времени был уже опытным и любящим свое дело паровозным машинистом. Но в тот день мы не заглядывали так далеко в свое будущее. После того как я рассказал о своем счастливом приключении и мы вместе помечтали о будущем Сережи, последний сказал: «А у меня тоже удача. Я нашел отличное место для ночлега. И тепло, и чисто, и “шпаны” нет. Не то, что на “мартыне”».
    Сережа нашел лаз на котлы, в котельном цехе. Было там тихо. Никакой матерщины и ругани шпаны, никаких похабных рассказов. Чисто, тихо! Такое блаженство продолжалось около двух недель. Мы за это время преобразились. Несколько раз были в бане. Отмылись. Помыли одежду. Завели даже коврики, которые подстилали под себя на ночь. И вдруг всему пришел конец. Как-то перед самым рассветом нас грубо выдернули из сна: «Ишь, разлеглись! Нашли где! — Над нами стоял один из кочегаров. — А ну, мотайте отсюда! Чтоб духу вашего не было!» Мы свернули свои коврики и пошли под улюлюканье других кочегаров, прямо через вход в котельную. Хватило ума не выдавать свой лаз. Когда я уже готов был перешагнуть порог котельной, послышался такой знакомый, близкий голос: «Петя!» Я оглянулся.
    — Петя, это ты? — Лицо обращавшегося покрыто угольной пылью, роскошные черные усы тоже. Но я это лицо узнал бы и под маской. Петр Михайлович Портной — обрусевший болгарин, давний приятель дяди Александра, муж дочери ногайской домовладелицы, у которой отец снимал для меня койку, когда я учился в реальном училище и в трудовой школе. Мы поздоровались и немного поговорили. Потом Петр Михайлович послал нас на котлы досыпать.
    — В шесть часов утра я сменюсь и тогда разбужу вас. Пойдем ко мне.
    Это было в рождественскую ночь 1923 года.
    Петр Михайлович с женой Мотей и ее сыном от первого брака, восьмилетним Шуриком Мариненко, снимали на окраине города, рядом с заводом, крошечную клетушку. Дом был забит жильцами, как соты. Несмотря на это Петр Михайлович и Мотя нашли у себя место и для меня. В этом же дворе устроили на жилье и Сережу. Прожил я в этом гостеприимном уголке до поздней весны 1924 года.
    Разрешение вопроса с работой и жильем открывало возможности и для моей общественной деятельности. В комсомольской ячейке железнодорожного цеха обстановка была сходной с той, что в Борисовке. Каждую свободную минуту ребята отдавали ячейке. Там всегда был народ. Что-то делали, спорили, обсуждали. Я с головой окунулся в эту работу. Брался за все, что поручали. От подписки на газеты до подготовки докладов на любые темы. Моя активность была замечена, и вскоре я получил одно из самых ответственных поручений: организовать пионерский отряд и руководить им.
    Чтобы лучше уяснить то, о чем я расскажу дальше, коротко остановлюсь на географии города.
    Город в то время, когда я прибыл в него, назывался Сталино. К Сталину это название не имело никакого отношения. Больше того, я сомневаюсь, был ли в Сталино хоть один человек, слышавший имя Сталина до смерти Ленина.
    История наименования города такова. В 1919 году, сразу после изгнания белых, собрали большой митинг жителей рабочего поселка Юзовка, как тогда назывался этот город. На митинге кто-то поднял вопрос о необходимости смены названия, и митинг единодушно принял постановление: «Считать позором, что центр пролетарского Донбасса называется именем эксплуататора Юза. Чтобы смыть это позорное пятно, переименовать рабочий поселок Юзовку в город стали — Сталино». Название к городу пристало. Когда я приехал, все называли его так. Консерваторами оставались только железнодорожники. Станция называлась Юзовкой. Ее впоследствии переименовали официально, притом, вероятно, со ссылкой на Сталина. Это, очевидно, и дало основание в период снятия имен Сталина переименовать и город стали (Сталино) в Донецк.
    Сейчас Донецк — большой современный город. Тогда это был конгломерат поселков, естественным центром которых являлся мощный металлургический завод. Цехи завода были разбросаны по территории огромной естественной котловины, поселки над нею — по ее периметру. Городом в то время называлось только поселение, расположенное к северу от завода. Все его шестнадцать линий, имея своим основанием завод, шли с юга на север. Центром города была площадь шириной 250–300 метров и протяженностью на всю длину линий (улиц). Если встать в центре площади, у завода, спиной к нему, то справа ее ограничивает Первая линия, слева — Вторая. Далее — параллельно ей — Третья, Четвертая, Пятая, Шестая линии. Параллельно Первой линии — Седьмая, Восьмая и так далее, до Шестнадцатой. Площадь, ограниченная Первой и Второй линиями, занята магазинами, торговыми складами и рынками Центральным и Сенным. Отдельные участки застроены зданиями не торгового назначения — Первой трудовой школы (бывшая гимназия), Горного института (бывшее коммерческое училище) и некоторых учреждений.
    Собираясь «вариться» в рабочем котле, я представлял себе рабочий класс как некий могущественный монолит. И как же я был поражен, когда увидел, что единоличное село объединено куда теснее, чем рабочий класс. Расслоение рабочих было доведено до крайней степени. И это расслоение отражалось и в расселении.
    Центром заводских поселений нужно считать Масловку. Она расположена с южной стороны завода. Причем улицы не упираются в завод, как городские, а опоясывают его. Дома Масловки — кирпичные, на одну и на две семьи — являются собственностью завода. Живут в них мастера и особо высококвалифицированные рабочие. За восточной окраиной Масловки особняки инженеров, а за ними дворец директора завода. В мое время он был превращен в рабочий клуб. В центре Масловки, почти у самого завода, — огромное здание: зрительный зал, сцена, фойе. Назвали его «Аудитория», хотя оно было театральным помещением клуба. Непосредственным продолжением Масловки была Ларинка. Она охватывала завод с юго-запада. Заводских строений в этом поселке не было, но земля принадлежала заводу, и участки выделялись только кадровым рабочим массовых квалификаций. Далее, на запад, к Ларинке примыкала Александровка. Здесь земля тоже заводская. Участки давались постоянным рабочим — чернорабочему заводскому люду. Южнее Масловки был еще один поселок — четырехквартирные заводские дома. Назывался этот поселок Смолянинова гора и предназначался он для служащих и квалифицированных рабочих более низких разрядов, чем те, кого селили на Масловке. Между Масловкой и Смоляниновой горой - заводские особняки для рабочих редких и особо важных квалификаций. Рабочий плебс, люди только зацепившиеся за производство, работающие на временных, сезонных и особо низкооплачиваемых работах, ютились в клетушках, которые сдавались домовладельцами по баснословным ценам. Такие рабочие, кроме того, строились “без спроса”, создавали “дикие” поселки, так называемые “Нахаловки” и “Собачевки”. Один такой поселок был и у завода юго-восточнее директорского дворца — километра полтора-два. Назывался этот поселок “Закон”.
    Между жильцами различных поселков были незримые моральные перегородки, пожалуй, покрепче существовавших в России социальных перегородок. Девушка с Масловки не только не выйдет замуж за парня с Александровки, но сочтет за позор подать руку ему — познакомиться, поздороваться. Сошлюсь на собственный опыт, добытый уже в советское время. Вхожу в магазин и почти нос к носу сталкиваюсь с Шурой Филипповым. Я в то время уже был секретарем комитета комсомола, а Шура — заместителем секретаря. Шура под руку с авантажной дамой. Он старше меня года на три и уже давно женат, но я его жену не знаю. Он немного смущенно: «Знакомьтесь!» И представляет: «Моя жена». Я протягиваю руку, и она, презрительно поджав губы, касается ее кончиками своих пальцев. Я понял и, извинившись, пошел к прилавку. Иду и слышу: «Ты что это вздумал меня с “граками” знакомить!»
    — Потише! — слышу шепот Шуры. — Это наш секретарь. — Но в ответ еще громче, с явным расчетом, чтобы я слышал: «Это для тебя он секретарь. А для меня “грач” — какую бы должность ни занимал».
    Эту оскорбительную кличку («грак», «грач»), которую применяют люди, считающие себя рабочей аристократией, к простому народу, к деревенщине, я слышал по отношению к себе не один раз. На Ларинке в начале 1924 года я создавал пионерский отряд. Нелегкое это было дело собрать уличных мальчишек и провести с ними пионерский сбор. А после этого добиться регулярной работы. Для этого надо было заинтересовать. И мне пришла в голову счастливая мысль — силами отряда, с помощью комсомольцев восстановить один из отправленных на кладбище паровозов и один пассажирский вагон. Работа по восстановлению, а затем катание в «своем» вагоне со «своим» паровозом скрепили пионерский коллектив, привлекли интерес других неорганизованных ребят. Когда я, спустя два года, вынужден был уйти из цеха, при нашей ячейке был не один пионерский отряд, а куст — четыре отряда, в которых велась большая интересная работа: спорт, военные игры, пионерские сборы, посвященные борцам революции, и многое другое.
    Занят я был, конечно, не только пионерской работой. Шла борьба с троцкизмом, и я не мог стоять в стороне. Я прочел «Уроки Октября», читал периодическую прессу. И терялся. Нападало отчаяние. Неужели прав Троцкий? Неужели мы действительно не можем создать социалистическое общество? Неужели погибнем, если на помощь не придет мировая революция? Жить не хотелось. И думать не хотелось. Я не из тех людей, что могут ждать спасения от других. Я должен сам действовать. И вот в это время тяжких моих колебаний в «Рабочей газете» появляется статья Сталина «Троцкизм или ленинизм». С присущей ему простотой (теперь я, пожалуй, скажу — упрощением) он тезис за тезисом опровергает утверждения Троцкого. Оказывается, социализм в одной стране можно не только строить, но и построить. Задержка мировой революции не должна нас останавливать. Мы обязаны своим трудом творить дело мировой революции.
    Мы будем строить социализм, и мы его построим. Я был согласен здесь с каждой запятой. Сталин освободил меня от всех сомнений. Со статьей Сталина я теперь не разлучался, не уставая разъяснять друзьям своим ее потрясший меня смысл. Она была моим оружием и в споре с троцкистами.
    Однажды меня пригласили в город, в клуб совторгслужащих. «Там будет дискуссия с троцкистами», — сказал член бюро райкома. Haс встретили очень любезно, предоставили лучшие места. Но вот началась дискуссия. И первого же оратора от троцкистов наша компания встретила свистом, шумом, гвалтом. Затем затеяли драку. Нас с трудом удалили из зала. Когда мы шли домой, член бюро подошел ко мне: «А ты что ж стоял как красна девица? Ваши говорили, что драчун».
    — Я не могу драться с тем, кто меня не трогает. Тут надо уметь хулиганить, а не драться. А я хулиганить не умею.
    На душе у меня было пакостно. Я думал — как же так? Они хотят дискутировать, а на них с кулаками? Но дальше мысль не шла. Я не стал ходить на такие «дискуссии», и на том мой протест кончился.
    В заводских партийных организациях троцкисты не сумели завоевать заметное положение. Здесь ни слова вымолвить не давали. Для меня это выглядело единством, и от этого было радостно. Молодость, дружба, широкое поле для удовлетворения потребности в общественной деятельности, любимая работа делали жизнь интересной, насыщенной. Хорошему настроению способствовали и экономические условия.
    Весной 1924 года я получал сорок пять рублей. Это по тем временам были огромные деньги. От Петра Михайловича и Моти я ушел. Мы втроем сняли комнату со столом в казенной квартире на Смоляниновой горе. Комнаты и койки в казенных квартирах не сдавались. «Стол» был юридическим прикрытием «незаконного» извлечения дохода из государственной жилплощади.
    Поселиться на частной квартире со столом предложил мне мой новый товарищ по цеху — Шура Кихтенко. Я пригласил в компанию комсомольца электротехнического цеха Гришу Балашова, с которым подружился в коммуне. Квартирохозяйка — она была матерью Шуры Кихтенко — предложила нам на троих светлую комнату площадью около тридцати квадратных метров — в два больших окна. Плата с каждого по пятнадцать рублей (с Шуры тоже) и, кроме того, мы по своей инициативе предложили дополнительно по три рубля с человека за стирку. На эти деньги (пятьдесят четыре рубля) хозяйка кормила нас и содержала свою семью (она сама и две девочки). Кормила великолепно.
    Был зенит нэпа. Рынки, что называется, ломились от продуктов сельского хозяйства, продававшихся буквально по бросовым ценам. Даже коммунистическая партия вынуждена была забеспокоиться о «ножницах» — слишком низкие цены на сельскохозяйственные продукты и слишком высокие на промышленные товары. Для ликвидации этих «ножниц» намечалось повысить цены на первые и понизить на вторые. Но это так и осталось добрым пожеланием. Фактически заготовительные цены на продукцию сельского хозяйства до самых хрущевских реформ 50-х—60-х годов оставались на уровне 1924 года, то есть ее отбирали у населения чуть не бесплатно.
    Те годы я вспоминаю как годы изобилия. В воскресенье я шел на рынок просто погулять, отдохнуть душой. Горы арбузов и дынь, полные повозки самых разнообразных фруктов и овощей. Сало, колбаса, хлеб, мука всех сортов, мясо, крупа... все притягивает твой взор, охватывает чудеснейшей смесью запахов. Разная живность пищит, хрюкает, ревет, кудахчет, гагакает... Богатство страны на все голоса, всеми запахами и цветами красок заявляет о себе, радует душу труженика.
    И не только на рынке богатство. А магазины! Частные, государственные, кооперативные. Особенно сильны были тогда последние. Центральный рабочий кооператив — ЦРК — сверкал не только красотою вывесок, но и богатством содержания. Некоторое уныние наводили лишь промтоварные магазины. Они и в ЦРК и в госторговле нагоняли тоску отсутствием покупателей. Село было буквально голым, но купить ничего не могло. Цены были слишком высокие. На простую покупку не хватало всего излишка урожая. Рабочим с семьями тоже не так часто приходилось делать промтоварные закупки, хотя с моим окладом и без семьи покупка костюма, скажем, или ботинок затруднений не представляла. Я помню только один случай, когда покупка забрала у меня двухмесячный остаток от получки, после оплаты «стола». Это я купил серебряные часы. В остальном люди моего достатка ни в чем себя не стесняли. Так беспечно, как я жил в годы нэпа, будучи рабочим, я уж потом никогда не жил, даже когда стал генералом.
    Возвращаясь с работы, мы, как правило, у хозяйки не обедали. У нас было много интересных дел, и мы спешили к ним. Обедали где-нибудь по пути — в одной из столовых ЦРК. Эта организация развернула широкую сеть продовольственных магазинов, столовых и буфетов. Столовые были подлинным чудом. Сейчас в СССР первокласснейшие рестораны не умеют готовить столь вкусно и так обслуживать, как это делалось в столовых ЦРК. Цены же даже сравнивать неприлично. Столовые ЦРК были дешевле в десятки раз.
    Прекрасная бурливая жизнь моя оборвалась внезапно. Осенью 1925 года я перешел работать на паровоз — помощником машиниста. 1 февраля 1926 года мы работали на шахте Смолянка. Утром 2-го паровоз по плану уходил на промывку. Поехали взять путевой лист. Машинист вошел в помещение дежурного по станции. Тот, в это время заканчивая ведомостичку для нас, спросил:
    — А может, захватите «больные» вагоны из выходного тупика? Если да, то я и их вам сейчас впишу.
    Но так как бригаду сцепщиков с нашего паровоза уже перебросили на другой, пришедший на смену, то дежурный, в ответ на согласие машиниста, спросил:
    — Прицепите сами или мне съездить?
    Машинист высунулся в окно и, коротко сообщив мне о предложении дежурного, спросил:
    — Сумеешь прицепить или дежурный пусть едет?
    — Сумею! Дело нехитрое! — ответил я. Мы заехали в тупик. Я прицепил вагоны.
    — Пойду проверю состав. Сколько единиц? 
    — Семнадцать! — говорю машинисту.
    — Семнадцать, — подтверждает машинист.
    — Ну, пройдусь. Подсчитаю. Посмотрю, не расцеплено ли где, не затянуты ли тормоза.
    Машинист соглашается, и я иду. Через несколько минут возвращаюсь.
    — В одном месте расцеплено — метров десять между вагонами. Я пойду. Как дойду, свистну. Тогда давай потихоньку.
    Фонаря у нас нет. Светового сигнала подать не могу, только собственный свист.
    В месте расцепки с одной стороны платформа с незакрывающимся лобовым бортом, с другой — крытый вагон без одного буфера. Подхожу к крытому вагону, осматриваю фаркоп. В порядке. Свищу. Откликается гудок, и вагоны пошли на меня. Едет очень осторожно, временами даже останавливается. Тут же толкает. Уже близко. Беру фарком в руки. Не хватает буквально сантиметров, чтобы набросить его на крюк, но состав в это время остановился, приторможенный снегом. Машинисту, как мне ясно, пришлось добавить пару.
    Резкий толчок, и буфер платформы соскальзывает с единственного буфера крытого вагона и упирается в обшивку последнего. Не поднимающийся борт платформы прижимает меня к вагону, нажимая чуть ниже диафрагмы. Все произошло так быстро, что я, к счастью, фаркот на крюк не набросил, но у меня темно в глазах и, чувствую, сейчас потеряю сознание. Проносится мысль: вот тебе и длинная жизнь.
    Почему я именно сейчас вспомнил об этом давно забытом событии, объяснить невозможно. А событие такое. В один из первых дней после нашего поселения на Смоляниновой горе к нам в комнату зашла пожилая цыганка. Говорила она, как и все украинские цыгане, по-украински и внешне не отличалась от других цыган, но в облике ее было что-то неуловимо интеллигентное. Она сразу же обратилась ко мне: «Позолоти ручку — погадаю». Я резко отказался. Чтобы как-то загладить мою резкость, Гриша Балашов — человек внутренне мягкий — протянул руку и сказал: «Мне погадай». Она внимательно посмотрела на его руку и сказала: «Ты не тот, за кого себя выдаешь. И жизнь твоя пойдет не так, как ты наметил. Будешь летчиком, но... недолго полетаешь». Самое удивительное в этом гадании: «летчик». В начале 1924 года даже самые фантастически настроенные комсомольцы не думали об этой специальности. Стоит удивляться, что простая цыганка заговорила об этом.
    После Гриши она снова приступила ко мне. Я снова, еще резче, отказался. Не хватало еще комсомольцу гаданьем заниматься! Но она не отставала. К ней обратился Шура: «Мне гадай!» Она, мельком взглянув на его руку, пренебрежительно сказала: «Что тебе гадать! Живешь по-собачьи и подохнешь как собака». И снова ко мне. Ребята тоже взялись за меня. Пришлось дать руку. И вот что она мне сказала: «Долго здесь не будешь. Пойдешь учиться. Но кем захочешь стать — не станешь. Будешь военным. Служба будет успешная. Товарищи завидовать будут. Потом придут страшные времена и войны. Не убьют. Переживешь. Жить будешь долго, но старость... О-о!» Она скорчила страдальческую рожу и закачала головой. Вот это ее обещание долгой жизни я и вспомнил полураздавленный вагонами.
    Но вдруг облегчение. Неприцепленные вагоны от толчка стронулись с места. Я пользуюсь этим и изо всех сил стараюсь приподнять борт. Немного приподнимается, я проваливаюсь под вагоны и теряю сознание. Прихожу в чувство от того, что меня волочит. Ничего не вижу, но соображаю: тормозная тяга одного из вагонов захватила меня. Напрягаю все силы, чтобы отцепиться от нее, и откатываюсь от середины пути к одному из рельсов. Состав медленно продолжает двигаться, и мне приходит в голову, что если движение не остановится, то я погибну под паровозом. Решаю кричать. Но вырывается только слабый стон. Однако и он был услышан. Как раз мимо шли рабочие на смену. Послышались крики: «Человек под вагоном! Остановите паровоз!» Вскоре слышу: «Тут-тут-тут» — сигнал остановки паровоза, и я теряю опять сознание. Пришел в себя только в больнице, услышав, что состригают мои чудесные рыжие кудри. Заплакал от обиды и снова потерял сознание.
    Почти месяц между жизнью и смертью. Потом начал поправляться. Постепенно возвращается и зрение. Что произошло физиологически — не знаю, но в обоих глазных яблоках кровоизлияние. Теперь глаза постепенно очищаются от крови. Выписался из больницы в конце марта. Заключение медкомиссии: «Перевод на работу, не связанную с физическим трудом». Волосы ко времени выписки отросли, но больше уж никогда не кудрявились.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2423   
Рейтинг: 
+3
Евгений Лавриненко. Шарж.Евгений Лавриненко – чуть-чуть инженер, немного математик, слегка педагог, малость фотограф,  несколько дизайнер, рекламист, маркетолог… как выяснилось - поэт, писатель и кузнец...
Свою трудовую деятельность начал на автотранспортном предприятии. Практически случайно, если верить в случайности, был командирован профкомом в детский оздоровительный лагерь им.А.Матросова (ныне Детский оздоровительный лагерь "Сопино") в качестве отрядного вожатого. Работа с детьми увлекла и, проработав несколько сезонов, докатившись до должности заместителя начальника лагеря по педогогико-воспитательной работе, решил изменить профессию. Не став восстанавливаться в уже навсегда заброшеном ДПИ, решил поступать в ДонГУ. Выбор факультета решала монета. "Орел" - соответствовал матфаку...
Период полураспада Союза и перехода от социалистического произвола к рыночному беспределу, совершенно точно дал понять в начале 90-х, что педагогическая стезя семью не прокормит. Сначала фотография превратилась из хобби в профессию, а в последствии увлекла новая для страны сфера деятельности - реклама.
В некоторые жизненные периоды случается писать. Обычно кратко, дабы не утомлять ни себя, ни читателя.
В 2006-м друзья заставили взять в руки фотоаппарат (теперь уже цифровой) и... в общем, иногда фотографирую.
Последние годы затянула общественная работа. Реклама уступила довольно большую часть моего времени кузнечному движению и такому виду спорта как дартс.
Очень люблю «запятые». Уважаю все знаки препинания, но иногда не хочу ставить «точку»…

Евгений Лавриненко (dN)
Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 5974   
Рейтинг: 
0

Плакат "Мост дружбы"

18-19 сентября 2010 года в Донецке состоялся ХII Международный фестиваль кузнечного мастерства Парк кованых фигур. В рамках фестиваля 19 сентября в Музыкальном парке открыт «Мост дружбы».

"Длина "Моста дружбы" составляет 12 метров в Донецке, 12-ть в Ульяновске и 1.420 км между ними," - сказала заместитель председателя правительства Ульяновской области Тамара Владимировна Девяткина на открытии второй части композиции в городе Ульяновске (Россия).


Проект "Мост дружбы" задуман председателем Гильдии кузнецов Донбасса, Заслуженным деятелем искусств Украины Виктором Бурдуком, как символ дружбу между российским и украинским народами. Идею поддержал Донецкий городской голова Александр Лукьянченко и для установки композиции было выделено место на территории Музыкального парка.
С российской стороны обеспечение работы над проектом взял на себя президент Союза кузнецов России Александр Романов (г.Ульяновск, Россия), который разработал эскиз моста. Ванты и другие элементы композиции декорированы множеством миниатюр, изготовленных кузнецами России, Украины и других стран.
19 сентября на берегу реки Кальмиус состоялось торжественное открытие "Моста дружбы". В торжественную церемонию открытия проводили Александр Лукьянченко, Виктор Бурдук, Александр Романов. "За 20 лет отношения между Украиной и Россией были разными. Сейчас они активно развиваются. Восстанавливаются экономические, гуманитарные связи. Открывая этот мост, мы вносим свой вклад в сближение братских народов", - подчеркнул на открытии моста Александр Лукьянченко.
Композиция "Мост дружбы" обращена в сторону Ростовской области. Установленные на нем указатели показывают направление в сторону Владивостока, Москвы, Ростова-на-Дону, Санкт-Петербурга  и Ульяновска.
Для установки второй части "Моста" рассматривались два города - Москва, как столица России и Ульяновск, как один из наиболее авторитетных центров развития традиций российского кузнечества. После переговорных процессов с властями городов российские кузнецы определили местом установки второй части моста город Ульяновск.
Вторая половина "Моста" установлена в Ульяновске 12 августа 2012 года, в рамках IV Международного фестиваля "Поющий металл", который проходил с 9 по 12 августа. "Мост дружбы" являлся главной творческой темой фестиваля, над которой работали все участники. Пять миниатюр привезли в Ульяновск представители Украины - секретарь Гильдии кузнецов ДонбассаЕвгений Лавриненко (город Донецк) и мастер Гильдии Артем Вольский (город Славута Хмельницкой области), специально делегированные от города Донецка и украинских кузнецов на открытие "Моста". Во время торжественной церемонии открытия "Моста дружбы" произошел обмен книгами о культуре городов, а флаг Гильдии кузнецов Донбасса был обменян на штандарт Союза кузнецов России.

Виктор Бурдук, Александр Лукьянченко, Александр Романов на "Мосту дружбы"  Композиция "Мост дружбы" состоит из двух частей сделаных по проекту руководителя кузнечного двора "Корч" Александра Романова (г.Ульяновск). Первая часть установлена в Донецке на берегу реки Кальмиус 19 сентября 2010 года. Вторая часть установлена в Ульяновске на берегу реки Свияга.
Обе части в длину - 12 метров, в высоту - 8 метров. Вес каждой конструкции превышает 6 тонн.


Специально к открытию "Моста дружбы" в Ульяновске Гильдия кузнецов Донбасса подготовила подарочный плакат, выпущенный небольшим тиражом, с изображением донецкой части "Моста". Изданием плаката занималось бюро "Эльф", в основе использовалось фото Олега Пустовойта, дизайн - Олега Пустовойта и Евгения Лавриненко.

Евгений Лавриненко (dN)
Фото - Антон Овчаренко (dN)

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 5262   
Рейтинг: 
0

XIV Международный фестиваль кузнечного мастерства Парк кованых фигурДонецкий городской совет, Гильдия кузнецов Донбасса, Союз мастеров кузнечного искусства Украины приглашают 21-23 сентября 2012 года на XIV Международный фестиваль кузнечного мастерства Парк кованых фигур®.

В этом году параллельно с традиционным фестивалем в Донецке впревые в Украине состоится Конференция "Кольца европейских городов-кузнецов". Именно это событие и подсказало организаторам идею воплотить в центре Парка кованых фигур® композицию, в которую войдут работы художественной ковки кузнецов разных стран. Такой творческой темой фестиваля станет "Европейский букет". Центральное место композиции и парка займет фигура кузнеца, а по периметру газона будут установлены металлические цветы сделанные участниками Конференции и Фестиваля.
Композиция "Кузнец" задумана как стилизация в виде каркаса, на котором будут крепиться круглые миниатюры диаметром 150-200 мм.  Именно эти детали и будут формировать необычный облик трехметрового "кузнеца".

В программе фестиваля:
- коллективная работа по главной теме;
- мастер-классы ведущих кузнецов;
- подковывание лошади;
- конкурс кузнечного костюма;
- конкурс кузнечной кухни;
- выступление шоу-группы "Барабанда";
- выставка Hand Made - "Аллея мастеров";
- музыкальный конкурс "Рок-кузня";
- выступление виртуоза-гитариста Энвера Измайлова;
- спортивное шоу с участием сильнейшей леди планеты.

Гильдия кузнецов Донбасса

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 5195   
Рейтинг: 
0

Прикованный к инвалидному креслу шестидесятилетний человек листает только что вышедшую из печати книгу "Первые годы русской кинематографии". На титульном листе стоит его имя - А.А.Ханжонков и год издания - 1937. Книга сокращена на треть, изрезана, покорежена. Предисловие к мемуарам местами напоминает донос, местами - прокурорскую речь. На трех страничках текста растоптано дело всей его жизни!
Да, ему мимоходом отдают должное, называют "предпринимателем культурного толка" и тут же "навешивают всех собак"! Боже! Это о его фирме, сделавшей больше всего инсценировок русской классики в дореволюционном кинематографе и никогда не выпускавшей фильмы "парижского жанра" (т.е. порнографические), написано: "Дюжинами фабриковались пошлейшие мелодрамы".
Исторические фильмы "Оборона Севастополя", "1812 год" называют шовинистическими. Под большим подозрением его "участие в общественно-политической жизни в 1917 году", а отъезд за границу "объясняется не только состоянием здоровья". Но он же, в отличие от других кинофабрикантов - Дранкова, Ермольева, Тимана, - вернулся на родину в 1923 году. Его пригласили для работы в акционерном обществе "Русфильм". Сам нарком просвещения Луначарский прислал приветственную телеграмму.
О том, что произошло несколько лет спустя, лучше не вспоминать... И все же Александр Алексеевич не жалеет о прожитой жизни. Он помнит, как это было...
Александр Ханжонков - благополучный русский офицер из старого, уважаемого, но обедневшего казачьего рода. Один из его предков встречался с Пушкиным в 1829 году, когда поэт путешествовал в Арзрум.
В 1905 году 27-летний Ханжонков забрел в "биограф" - так в ту пору назывались кинотеатры, не думая, не гадая, что идет навстречу своей судьбе. Поезд мчался с экрана прямо на зрителей, нервно вскрикивали дамочки - страху-то было, страху! А вот и гвоздь программы - "Точильщик". Кухарка решила наточить нож, но ее суровый вид привел точильщика в такой ужас, что он бросился наутек, сметая все на своем пути... 30-минутный сеанс закончился, начиналась карьера кинопромышленника Ханжонкова. Он заболел синематографом.
Начального капитала не было, но Александр Алексеевич знал, что, выйдя в отставку, получит реверс - сумму в 5.000 рублей, которой обеспечивалась семья казачьего офицера. Ханжонков находит компаньона, и поначалу фирма успешно занимается посреднической деятельностью, закупает фильмы за границей для проката в России. Стоимость картины в те времена зависела от ее длины - покупали, как ситчик, метрами. Цена за метр фильма колебалась от 45 до 75 копеек.
Но с американской партией картин дело едва не закончилось крахом. Фильмы оказались никудышного качества, а закупленные проекционные киноаппараты скрипели, как обоз телег с несмазанными колесами. Казалось, "лукавый" нашептывал Ханжонкову: да брось ты это все к чертовой матери! Искушение было велико, но Александр Алексеевич не сдавался - влез в долги, обзавелся новыми компаньонами и снова ринулся в бой!

ВСЕ БЫЛО ВНОВЕ, все нужно было изобретать, пробовать, ошибаться... Ханжонков даже попытался изменить черно-белую судьбу синематографа. Наняв миниатюристку Строгановского училища, он попросил ее раскрасить сцену боя петухов прямо на пленке. Увы, краска растекалась, рисунок, потеряв контуры, превращался в цветную кляксу... Но, несмотря на неудачи, лаборатория расширялась, русские надписи в кадре уже не съезжали за рамку, не обращались в лохмотья.
И вот наступил момент, когда Ханжонков решился снимать собственные фильмы.

ПОД МОСКВОЙ РАСКИНУЛ шатры табор цыган. Это навело Ханжонкова на мысль снять сюжетный фильм "Драма в таборе подмосковных цыган". В сценарии было все, что нужно: роковая любовь, страсть к азартным играм, кровавая месть и цыганские пляски. Но что значит работать с непрофессионалами! Никогда не знаешь, чего от них ожидать... Едва заработала камера, цыганская пара "окоченела", косясь, аки на змея огнедышащего, на киноаппарат. До плясок дело не дошло...
В 1908 году на службу в фирму Ханжонкова переходит сценарист и режиссер Василий Михайлович Гончаров, личность примечательная. Представьте себе, железнодорожный служащий в 44 года подхватывает вирус кинематографической лихорадки и, ломая свою вполне благополучную жизнь, отправляется в Москву, а затем в Париж, чтобы постичь тайны кинопроизводства. "Первый русский режиссер исторических картин для синематографов", - "скромно" отрекомендовался Гончаров Ханжонкову.
Но то, что увидел Александр Алексеевич на съемках картины "Русская свадьба в XVII столетии", привело его в ужас. Замечательные театральные актеры превратились в задерганных марионеток. Режиссер с секундомером в руках поставил "боярских родителей" в одном конце сцены, новобрачных - в другом. По зычному рыку Гончарова: "Благословляйтесь!" - "молодые" рванули к "родителям", пали им в ноги и как ошпаренные кинулись обратно в свой угол. Ханжонкову пришлось объяснять разобиженному "классику" и актерам, что их движения на экране должны быть совершенно естественными...

ИЗ СЕГОДНЯШНЕГО ДАЛЕКА многие картины дореволюционного кинематографа могут показаться детским лепетом, наш изощренный взгляд видит то шатающуюся картонную декорацию, то грубо намалеванный задник. В фильме "Ермак Тимофеевич - покоритель Сибири" на ногах "убитого" татарина были замечены галоши, на носу у "казака" предательски блеснуло пенсне. Но младенец-кинематограф рос не по дням, а по часам.
Уже в 1911 году фирма Ханжонкова "по высочайшему соизволению" сняла невероятно сложную по тем временам картину "Оборона Севастополя" с натурными батальными сценами, поставленными самим Александром Алексеевичем К Ханжонкову приходят замечательные режиссеры: П.Чардынин и Е.Бауэр, актеры, ставшие легендами кино: Иван Мозжухин и Витольд Полонский. "Звездами" русского синема благодаря участию в фильмах фирмы становятся балерина Вера Каралли и не имеющая актерского образования Вера Холодная.
С 1909 по 1912 год Ханжонков выпускает в среднем 8-10 фильмов в год, а в 1913 - двадцать. Среди них не только игровые картины. Фирма начинает снимать, как бы мы сейчас сказали, научно-популярные фильмы, которые доходов не приносили, но способствовали делу просвещения: "Электрический телеграф", "Пар", "Глаз". Лента "Пьянство и его последствия" пользовалась небывалым для неигрового фильма успехом. Документальные кадры, запечатлевшие тяжело больных детей алкоголиков, чередовались с игровыми сценами. Мозжухин изображал человека, допившегося до белой горячки: из недопитой бутылки вылезал чертик, дразнящий "алкаша". Чертика изобрел и заставил двигаться недавно поступивший на службу к Ханжонкову Владислав Старевич.
...Из одной газетной публикации Ханжонков узнает, что в городе Вильно некий молодой чиновник В.Старевич три года подряд берет первые премии за сделанные из рогожи и колосьев костюмы для рождественских маскарадов. Ханжонков немедленно приглашает его в Москву для переговоров. Гениальный самоучка (Старевич был отличным художником, сам выучился фотографии и операторскому искусству) делает у Ханжонкова первый в мире фильм методом объемной мультипликации "Прекрасная Люканида", или "Война рогачей с усачами". Фигурки насекомых были сделаны с таким мастерством, что многие решили, что в фильме снимались живые, каким-то волшебным образом выдрессированные жуки.

ГОДОВАЯ ПРИБЫЛЬ ФИРМЫ Ханжонкова к началу Первой мировой войны превышала 150.000 рублей.
Ханжонков не болтал, а делал Дело. Он никогда не произносил пламенных речей о благе Отечества, но однажды его "прорвало": "...руководимая мною фирма... боролась с халтурой и безнравственностью против всего этого заграничного привкуса. Я всегда был горд ведущей ролью в стране нашего производства и считал, что делаю большое культурное дело".
1915 год Ханжонков в своих воспоминаниях называет "черным". Внезапно умер старейший режиссер его фирмы В.М.Гончаров. Пока еще Александр Алексеевич не замечает (или не хочет замечать?) сгустившихся над ним туч. Фирма Ханжонкова процветает, исправно выходит его журнал "Вестник кинематографии", открытый в 1913 году кинотеатр на Триумфальной площади считается самым престижным и посещаемым в Москве. Но... Болезнь ли тому причиной или резко изменившиеся условия кинорынка после начала Первой мировой войны (иностранные фильмы почти не поступают в Россию), неожиданно Ханжонков становится уязвимым для конкурентов. От него начинают уходить люди, один за другим его покидают ведущие режиссеры: Михин, Старевич, Чардынин.
За годы совместной работы накопились обиды, но Ханжонков, верный своему правилу невмешательства в творческий процесс, не гасил искры разгорающихся конфликтов. Конкуренты Алексея Александровича делали ставки на "звезд", предлагая им баснословные гонорары. А Ханжонков ни в какую не соглашался повысить жалованье ведущим актерам. В итоге Холодная и Полонский уходят в фирму Д.Харитонова, Мозжухин - к И.Ермольеву. Ханжонков перепоручает дела в Москве жене Антонине Николаевне, а сам занимается созданием съемочной базы в Ялте. Вместе с верным Е.Бауэром они собираются снимать новый фильм. Неожиданная кончина режиссера в 1917 году подкосила Ханжонкова. Рушилась не только фирма, рушилась жизнь, поломанная революцией и Гражданской войной. Ялта переходит то к красным, то к белым, то к немцам. А упорный Ханжонков снимает фильмы... Антонина Николаевна с детьми чудом добирается до Ялты, и семья в 1920 году покидает Россию.

...АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ ПРИКРЫВАЕТ ГЛАЗА. Его мучает вопрос, который он, разумеется, ни разу не произнес вслух: "Нужно ли было рваться обратно на родину?" Общество "Русфильм" почти сразу же перестало существовать. С 1925 года Ханжонков работает завпроизводством в АО "Пролеткино", но уже через год оказывается под судом. Официальная причина - финансовые злоупотребления, но скорее всего это предлог для расправы со старыми "спецами".
За недоказанностью вины Ханжонкова освобождают. (По другим сведениям, он все же был осужден, приговорен к 6 месяцам заключения, но амнистирован с лишением избирательного права.) Устроиться на работу Алексею Александровичу не удалось. Кому нужен был инвалид, "лишенец", этот "сидячий недобитый тип"? Вместе со своей второй женой (Антонина Николаевна умерла в эмиграции) Верой Дмитриевной Ханжонков вернулся в Ялту. После унизительных прошений его восстановили в правах и, смилостившись над инвалидом, назначили персональную пенсию. В 1941 году Ялту оккупировали немцы. Ханжонков дожил до Дня Победы. Но судьба отмерила ему всего пять месяцев. 26 сентября 1945 года в возрасте 68 лет Александр Алексеевич скончался.

Марина Кузнецова. Газета "Алфавит"

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2235   
Рейтинг: 
0

Они шли вдоль высокой железнодорожной насыпи, пыля сапогами по дороге, раскатанной танками и автомашинами. Фельдфебель Грюссинг шагал несколько сбоку, следя за тем, чтобы между конвоем и партизанами сохранялась дистанция, исключающая возможность побега.
Хотя порученный его отделению расстрел, при всем желаа нии, никак нельзя было причислить к боевым подвигам, однако Грюссингу льстило, что именно на нем остановился выбор командира, что именно он заслужил это доверие. «Дьявольская пятерка» стоила их батальону особенно много крови и нервов.
Ее окружили после того, как в молниеносном ночном налете ею полностью был уничтожен комендантский пост на соседнем руднике. Преследуемая по пятам пятерка пыталась уйти от погони глухой лесистой балкой, где когдаато журчал ручей шахтного водоотлива, и пришлось развернуть весь батальон для того, чтобы прочесать балку и затем сомкнуть кольцо вокруг отчаянно отстреливавшихся партизан. И уж такова была эта пятерка, что не оставила патронов даже для себя, а предпочла отправить на тот свет лишнюю пару эсээ совцев. Только поэтому и удалось схватить всех живыми. Правда, это не принесло никакого толка. Конечно, они могли бы рассказать о многом — о гектографе, листовки которого каждую неделю расклеивались по всему району, о местонахождении базы, где хранилась взрывчатка, отправившая под откос уже не один эшелон — да и мало ли еще о чем! Но вся изощренность, вся изобретательность оберрлейтенанта Губа оказались бессильными сломить упорное молчание этих людей. И вот сейчас избитые, окровавленные они шли попрежнему молчаливые, бесшумно ступали босыми ногами впереди своих конвоиров. Оберрлейтенант Губ заявил, что он сам приедет по их следам для того, чтобы лично убедиться в том, как выполнен его приказ, и, черт побери, лично пересчитать все трупы.
Грюссинг прислушивался, не раздастся ли позади знакомый шум малолитражки, но нет — ничего не было слышно.
Ветер дул в сторону города и доносил только скуление бездомных, одичавших псов, забежавших в степь, да запах гари - тлели сожженные на корню вызревшие хлеба, стога прошлогодней соломы, и черная ночь ровно прорезалась вдали у невидимого горизонта золотистообагровой змейкой огня.
— Уже скоро, ребята, скоро, — подбодрил Грюссинг, - еще сотня шагов и все.
Он относился к солдатам своего отделения с пренебрежии тельной снисходительностью. Альбер Шван — парикмахер из Мюнхена, Ширм — студент из Дюссельдорфа, Гартман, Штрейхер, Гейн — сыны кенигсбергских бюргеров — все они были еще совсем юнцы, но их с десяток лет воспитывал
имперский союз молодежи, и можно было предполагать, что в конце концов из них вырастут настоящие завоеватели. Вот только этот увалень Клемер. И зачем направили в его отдее ление этого тирольского шлапака, которому впору продолжать доить коров на хозяйской ферме, или, в крайнем случае, таскать бревна в саперном батальоне.
Но присутствие в отделении Клемера как бы уравновешивалось Гансом Куртом, один вид которого — массивный низ лица, прямой жесткий рот — внушал уважение и которого Грюссинг давно метил в ефрейторы. Впереди в неглубокой выемке темнел кустарник.
— Не хлопать ушами! — прикрикнул Грюссинг конвойным, напоминая им о внимании. Еще бы чего не хватало — допустить бегство. Да Губ тогда по меньшей мере загонит их всех в штрафной батальон. Что это, не почудилось ли? То ли смертники переговаривались между собой еле уловимым
шепотом, то ли ветер шевельнулся и зашелестел в траве? Будь она проклята, эта адская кромешная темь. Нечего дальше плестись, пора кончать. Грюссинг хотел уже скомандовать остановку, чтобы не проходить опасное, заросшее кустарником место, когда неожиданно, сбив с ног Ширма, шагавшего слева, вся пятерка метнулась в сторону.
— Стой! — крикнул Ганс Курт и выстрелил вслед.
— Стой!
Пятерка бежала к насыпи, в тени которой ее трудно было разглядеть, и беспорядочные одиночные выстрелы гремели впустую.
— Ха! — злорадно выкрикнул Грюссинг. Ну, что же, они сейчас взбегут на гребень насыпи и там, отчетливо выделяясь на фоне озаренного пожарами неба, будут перестреляны, как перепела. Торопливо и резко он отдал команду. Солдаты мгновенно приготовились стрелять, выжидая появления живой цели. Но произошло непредвиденное. Наверху не показывался никто, а между тем тени бежавших словно растворились, слились с насыпью, вобрались в нее, и только гулкий, точно разносимый эхом топот ног позволял угадывать, что они все же гдеето здесь, вблизи.
— Тоннель, проклятый тоннель, — догадался Грюссинг.
Он разглядел небольшую черную дыру в насыпи, выходившую на противоположную сторону железной дороги.
— Да стреляйте же! — сорвавшимся от ярости голосом скомандовал он, и первый разрядил свой вальтер в зияющее темнотой отверстие. Вслед за ним выпустили очереди из автоматов и солдаты. Еще по одной очереди, еще и еще… В последний раз эхо повторило вскрик пораженных пулями
людей и затем оборвалось, заглохло, прекратились и стоны.
— Ну, что же, неплохая получилась мышеловка,— хриплый смех Курта, после еще не прошедшего лихорадочного напряжения и поспешных выстрелов, прозвучал деланно, угнетенно. Они, теперь уже не торопясь, подошли к тоннелю, спотыкаясь о кремни, вымытые из земли и нанесенные на дно дождевыми потоками. Грюссинга сейчас беспокоило одно: насколько удачными и меткими были их выстрелы. И он приказал Клемеру проверить это. Клемеру не по сердцу пришлось такое поручение. Он в нерешительности закинул автомат за плечо, потом снял и также медлительно перезарядил его и наконец шагнул в темноту.
Но ему не пришлось далеко идти. Всего два шага от входа.
— Ну, что там? — требовательно спросил Грюссинг.
Свет клемеровского фонаря замер на месте, тускло освещая серые бетонные стены тоннеля и тела убитых.
— Ну, говори же, что там?
— Их только четыре, господин фельдфебель, — испуганно произнес Клемер.
— А впереди? Посвети вперед, увалень!
— Никого нет и впереди, господин фельдфебель. Они сделали пробку! — слышно было, как голос Клемера задрожал при этих словах, и он цокнул зубами. — Они сделали пробку!
— О какой пробке ты вспоминаешь, пьяная скотина? — рассвирепел Грюссинг, чувствуя, что дело оборачивается плохо, очень плохо. Ругаясь, он полез в дыру и остановился перед тем, что так испугало Клемера. Четыре тела плотно, наглухо закупоривали тоннель. Казалось, даже свинец, разорвавший живую человеческую ткань, не смог ослабить неимоверного напряжения мускулов рук и ног, упершихся в стенки, закаменевших в этом последнем отчаянном усилии. Это была подлинно сатанинская, предсмертная предприимчивость людей, расчетливо обрекающих себя на гибель, чтобы не быть перестрелянными по одному, и вернуть к борьбе своего товарища — может быть, своего вожака, чтобы снова гремела на рельсах взрывчатка, чтобы снова разлетались листовки.
Ярость полного бессилия перед этой смертью, упрямо утверждающей жизнь, вызвала холодок озноба по всему телу Грюссинга. Он оглянулся на своих подчиненных. Они молчаливо стояли у входа в тоннель и растерянно смотрели на убитых. Мучительная агония была в позах и лицах расстрелянных. Но с такой же, почти скульптурной, выразительностью изваян был и благородный волевой порыв, одухотворивший их. Пронизанный пулями, кудрявый юноша охватил рукой плечо обнаженного по пояс гиганта, чье огромное тело с чуть закинутой назад головой и связанными позади натруженными руками, поддерживалось спереди двумя упавшими к ногам товарищами, и, казалось, распирало узкий проход тоннеля, стремилось поднять и опрокинуть его тяжелые бетонные своды.
— Разобрать! — отрывисто распорядился Грюссинг. Хотелось поскорее оборвать, рассеять затянувшуюся паузу.
Клемер взялся за плечо гиганта, и тот мягко соскользнул на каменистое дно тоннеля. Так пепел, сохраняющий форму сгоревшего предмета, рассыпается при первом же грубом прикосновении.
Но и после того, как расстрелянных подтащили к выходу из тоннеля, боязливая растерянность солдат, предельная натянутость нервов продолжались, и они подбадривали себя то циничными шутками, то грубой бесцеремонной руганью.
— А как же… как же пятый, господин фельдфебель? Ведь сейчас приедет господин оберрлейтенант, — спросил, попрежнему лихорадочно вздрагивающий, Клемер.
— Пятый? Ну, что же поделаешь, пятым придется быть тебе, — сердито нахмурившись, чтобы внушительней припугнуть этого неповоротливого увальня, произнес Грюссинг.
— Мне? Я — пятый? — жалкая, заискивающая улыбка искривила рот Клемера. — Зачем вы так шутите, господин фельдфебель?
— Я говорю вполне серьезно, не правда ли ребята? — обратился фельдфебель к солдатам. — Кому-то же надо быть пятым, чтобы выручить нас? Ведь Губ церемониться не будет.
Он беспощаден.
— Конечно, правда, — подтвердил Курт, которому начинала нравиться затеваемая шутка. — К тому же оберрлейтенант не станет требовать у мертвецов паспорта.
— Конечно, конечно, — согласились и поддакнули еще трое, радуясь, что после всего происшедшего есть повод ухмыльнуться. — Он просто пересчитает все трупы.
С минуту Клемер со странной блуждающей улыбкой всматривался в лица подступивших к нему сослуживцев, но тщетно он искал в их глазах усмешки, — мы, мол, позабавились, Клемер, — он ничего не мог разглядеть и потому, что ночь стушевывала черты лиц, делала их одинаково насупленными, хмурыми, равнодушными.
Сильным, быстрым прыжком Клемер поднялся на откос насыпи.
— Что ты, что ты, Клемер? — обеспокоенно окликнул его фельдфебель.
— Почему я, почему же именно я пятый? — сипло зашептал Клемер, с ужасом озираясь.
— Ну полно, полно же, — почувствовав, что шутка зашла слишком далеко, сказал Грюссинг, — успокойся.
— Почему, почему я? — продолжал шептать Клемер.
Казалось, что он задыхается и судорожным движением рук хватает воздух, балансирует на крутом откосе насыпи.
— Да перестань же паясничать! — прикрикнул Курт, подходя к солдату, — перестань же!
— Не подходить! — дико, исступленно крикнул Клемер.
Быстрым движением он оттянул назад рукоятку автомата, повернул ее и остановил на боевом взводе.
Но Курт шел и уже поднял руку, чтобы хлопнуть Клемера по плечу, — извини, мол, давай забудем это, — когда раздался выстрел, и Курт покатился с насыпи с замершим, неоконченным проклятием.
— Идиот! — яростно завопил Грюссинг, хватаясь за револьвер. — Идиот!
Клемер пятился назад, вверх по насыпи, тяжело дыша и осыпая вниз песок. Длинная очередь его шмайсера ударила по стоявшим на дороге, и все шестеро, тяжело охнув, грузно опустились на землю.
— Сволочь, — сипел Грюссинг, которому пуля попала в живот. Там, в животе, все запылало и, однако, еще мучительней было удушье черного бешенства, неожиданно подступившее к горлу. С трудом приподняв голову над землей, он прицелился в Клемера, взобравшегося теперь на самый гребень насыпи и нажал спусковой крючок.
Секунду силуэт шатался, словно пошатнувшийся раздумывал, на какую сторону насыпи ему удобней скатиться, и затем с воплем рухнул, осыпая за собой песок и камни. Но Грюссинг, задыхаясь от боли и злобы, уже не видел этого. Не видел он и того, как вдали, на шоссе, засветились желтые пуговицы автомобильных фар. Это ехал Губ.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2735   
Рейтинг: 
0

Несколько лет назад составители энциклопедии киноактеров ошиблись и написали датой рождения артистки не 25-е число, а 27-е. Когда пять лет назад Мордюкова отмечала 70-летие - как обычно, в тихом семейном кругу, она даже обрадовалась, что удалось избежать шумихи вокруг юбилея. Но... 27 ноября она абсолютно спокойно открывает дверь, а там розы - красные, белые, фиолетовые... А за розами - человек с наганом. Розы прислали из Белого дома. А наган... "Наверное, положено розы доставлять с охраной, чтобы они никому другому не достались", - предположила тогда Мордюкова.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3083   
Рейтинг: 
0
Оказывается, в 30-е годы ХХ столетия город Сталино был просто литературной Меккой. Здесь проходили крупнейшие писательские мероприятия: слёт молодых авторов «литкружковцев» (1933), Вседонецкий слёт молодых писателей (1935), различные литературные вечера и семинары. В рамках этих мероприятий гости города, маститые литераторы того времени Юрий Олеша, Исаак Бабель, Иван Касаткин, Алексей Селивановский, Дмиртий Мирский, Перец Маркиш, Вилли Бредель, Ярослав Смеляков, Яков Шведов, Кирилл Левин и др., проводили литконсультации для молодёжи. Останавливались приезжие писатели, как правило, в гостинице «Металлургия» на ул.Артёма.
Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 4857   
Рейтинг: 
0

Дмитрий Лаленков

Дмитрий Лаленков, он же простачок Рома из сериала "Леся + Рома", стал актером не благодаря обстоятельствам, а вопреки им. Родители видели в нем продолжателя музыкальной династии и готовили к карьере оперного певца. А сам Дмитрий серьезно занимался спортом и боксировал в сборной СССР. Все решила счастливая встреча. Мамой его сослуживца по армии Кости Степанкова оказалась Ада Роговцева: Сегодня Дмитрий Лаленков - востребованная творческая единица на отечественных и западных съемочных площадках. А недавно он снялся в Голливуде с самим Джеймсом Белуши.

- Дима, в вашей биографии есть такая строка: «учился в музыкальном училище Глиэра»…
- Да, но советская власть не дала мне его закончить - забрали в армию. В Глиэра же попал очень просто – я из династии музыкантов. Отец работал в Луганском симфоническом оркестре, дед был профессором Киевской консерватории. Кстати, прекратил преподавание только в этом году. И прадед тоже был музыкантом.

- И какой инструмент вы там осваивали?
- Никакого. Я учился классическому вокалу.

- То есть, могли бы сейчас петь оперные арии?
- Не только мог бы, но и могу. Хотя зачем? Есть профессионалы лучше меня. А до поступления в училище Глиэра я профессионально занимался спортом. Даже в пятом классе поступил в специализированную школу-интернат.

- Это которая в Киеве на бульваре Лепсе?
- Нет, я жил тогда в Луганске, там отец работал. Странно, конечно, но, отдавая все силы спорту, думал тогда и о музыке. На нее мне выделялось время даже в спортинтернате, освобождали от некоторых предметов. Это было необычное зрелище: накачанный спортсмен - а я тогда занимался боксом и был в очень хорошей форме - сидит и играет на рояле.

- Среди спортивных снарядов там еще и рояль был?..
- Представьте себе. При Союзе на детей, которые профессионально занимались спортом, тратилась очень большая денежка. Хорошо, если бы это возродилось. У нас было все: 5-тиразовое питание, как в ресторане, меня кормили апельсинами и шоколадом, одевали в лучшую одежду из-за границы. Одни кроссовки «Адидас» стоили целую зарплату – 120 рублей. А мне выдавалось 2 мешка такой одежды. До 18-летия я объездил весь мир. Не был только в Штатах. Но я не видел в спорте своего будущего.

- А к актерству что побудило?
- Была такая история. После армии я попал в дом Ады Николаевны Роговцевой. Мы с ее сыном Костей Степанковым познакомились на службе. Она разглядела во мне актерские данные, помогла сделать программу для вступительных экзаменов в институт. Когда я пришел к Аде Николаевне, у меня был «мешок» стихотворений, 2 десятка басен. И мне было доступным языком, иногда с матами, объяснено, что иначе нечего соваться в эту профессию. То есть Роговцева не просто готовила меня и рекомендовала. Это был такой же труд, как на тренировках в спортинтернате.

- Сейчас, спустя годы, как вы общаетесь? На равных, как коллеги?
- Она для меня стоит в ряду памятников. Никогда не буду говорить ей «ты» или Ада. Останусь учеником и, надеюсь, что она всегда будет видеть во мне просто человека, который двигается вперед. Думаю, благодаря этой способности меня зовут режиссеры в самые разные проекты. Маслобойщиков - в мелодраму «Шум ветра», Лупий - в «Секонд Хенд», в сериалах я играю всех - от ублюдков и кровавых беспринципных бандитов до «Леси и Ромы», или отца семейства в «Моей прекрасной семье».

- Вот недавно приезжал в Киев Константин Райкин, который считает, что сыгранные ним роли «мерзких сволочей» идут ему на пользу. У вас есть подобный опыт?
- Я тоже какой-то период играл сплошных злодеев и изменения со мной происходили – это точно. Вот делаете вы новую прическу или одеваете другие очки, и меняетесь даже от такой мелочи, правда? А что говорить о роли, о которой актер постоянно думает, и не один день. Эти изменения заметны не всем, но моя жена Лена Стефанская не могла их не заметить. И неоднократно говорила мне о них.

- Раз уж вы вспомнили про Лену, поделитесь вашей общей семейной радостью с нашими читателями. Как себя чувствует малыш?
- Превосходно. Ему уже полгодика, и воспитание в большой степени лежит сейчас на плечах жены. Как раз сейчас у меня большая занятость на съемках. И детей, к своему сожалению, вижу 45 минут в неделю. (В семье Лаленкова-Стефанской двое детей: Никита, которому сейчас 16 лет, и младшенький Илья. - Авт.). Я – добытчик, она – хранительница семейного очага. И, слава Богу, сейчас у нас есть своей дом, куда можно приносить эту «добычу». (8 лет семья Лаленковых жила под крышей театра им. Леси Украинки - в прямом смысле этого слова – Авт.)

- Вот в «Роме и Лесе» вы все время ходите к психоаналитику. А в жизни хоть раз обращались к нему?
- Даже при самых категорических неприятностях – нет. Я православный человек, о чем вы говорите? К психоаналитикам ходят люди, у которых нет веры. А я православный, поэтому со своими проблемами иду в церковь.

- Расскажите о роли, которую вам предложили в Голливуде…
- Я не чувствую необходимости в пиаре на территории Украины. Кроме того, это страшно, но это правда: нашим людям не интересна чужая радость. Никому не нужна информация о том, что артист Х снялся в Голливуде, заработал $1.5 млн., он молод и счастлив. Продаются крупными тиражами совсем другие сюжеты – этот же артист, но мордой в салате, и заголовок «Он хотел в Голливуд, но его туда не взяли».

- Мы, наверное, в разных странах живем, потому что я такой массовой тенденции не замечала…
- Ну, ладно: снялся я там в одной картине в начале осени - конце зимы. Играю писателя из Москвы, который в результате становиться необыкновенной мерзостью.

- Как на вас вышли?
- Благодаря фильму «Шум ветра», который показывали на разных европейских кинофестивалях. Мне же давали разные гран-при за лучшую мужскую роль. Благодаря этому я снимался во Франции, Австрии. Так меня и заметил продюсер американского проекта. Он хотел, чтобы в фильме снимались только европейцы. Но потом европейцев осталось четверо: русский, итальянец, француз и я. А из мировых звезд там снимается. Для раскрутки фильма американцам этого имени достаточно.

- Могли ли вы подумать, что когда-то будете сниматься с самим Белуши, особенно когда уходили в «никуда» из театра Леси Украинки?
- Что вы! Первые полгода я брался за всякую работу. Мне только говорили: «А ты можешь…», и я сразу отвечал: «Могу». За очень маленькие деньги, или в очень неинтересном проекте. Я переживал тогда свой уход. Но находиться в ситуации, которая сложилась в театре, и с успехом продолжается по сей день, не мог. Как и горстка других актеров: Роговцева, Дрозд, Паперный, Сумская. Находится постоянно в ситуации нашептывания - не мое. Я профессионал на сцене, а в интригах ничего не понимаю. Знаю, что успеха хватит на всех и на этом я строю свою жизнь.

"Газета по-киевски" от 17.02.2006

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 4448   
Рейтинг: 
+2

Нестеровка

Единственная на все Сталино голая женщина, как известно, стояла в сквере Павших Коммунаров (какой, однако, идейный вызов!). Это была Венера в фонтане. Она исчезла в 50-х годах, предположительно – при подготовке к празднованию 40-летия Октября. А когда появилась? Предположительно – в начале века. А откуда? Вот тут у исследователей – полный тупик. Хотя одна версия есть: голая сталинская тетка пришла с Нестеровки.

Тогда, в конце юзовской эпопеи, на берегу реки Асмоловки стояла фабрика по изготовлению скульптур, памятников, статуэток и прочего в том же роде, а в основном – посуды и иного ширпотреба. Технологический экшн осуществляла коммуна болгар, живших неподалеку. Рядом, на горе, действовала шахтенка. Очень подходящий уголь она давала: минимум сажи и устойчивая высокая температура. То, что надо для обжига. Потом фабрика приказала долго жить. Еще долго на свалке, пережившей производство, находили руки, ноги и другие фрагменты изваяний. Именно там, предполагает мой проводник по Нестеровке Дмитрий Марченко, могли изготовить Венеру из сквера Павших коммунаров. 

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3669   
Рейтинг: 
0

В биографии Святогорска - целое созвездие имен писателей, поэтов, художников. Живописная природа и легендарная история этих мест не могли оставить безучастными лучших мастеров кисти и пера.
Красотой этих мест, этой «донецкой Швейцарии» восторгался И.Е.Репин. В мае 1880 года он направлялся от Днепра, где собирал материал для своей картины «Запорожцы», в родной его сердцу Чугуев. Тогда гениальный мастер кисти и побывал на Донце, был им очарован и написал картину «Успенский монастырь под Харьковом». На ней изображены меловые горы на высоком берегу, с точками пещер в них. Внизу, под горой, виднеются здания монастыря. Эта картина появилась на публике единственный раз в 1944 году, когда в Третьяковской галерее была организована выставка по Случаю 100-летия со дня рождения Репина.
В Сумском музее хранятся полотна, написанные рукою украинского живописца Сергея Ивановича Васильковского (1854-1917). Он вырос на Донце, учился в Харькове, а затем в Петербургской академии художеств. Его картина «По Донцу» - дипломная работа, завершенная в 1885 году. С.И.Васильковский получил за нее звание художника первой степени, большую золотую медаль и был премирован четырехлетним путешествием за границу.
Еще в «Слове о полку Игореве» вспоминаются Донец Северский и Святогорье.
В разные годы в Святогорске и Святогорском Успенском монастыре побывали философ поэт Григорий Сковорода, русский писатель Федор Тютчев Александр Куприн.
...Григорий Савич Сковорода. Документальные свидетельства, отрывки из романа Василия Шевчука «Предтеча», поэтические строки поэтессы Л.Колесниковой рассказывают о пребывании выдающегося украинского философа 18 века в Святогорске. В 1766 году из-за своих передовых взглядов и суждений, несовместимых с религиозными догмами, он оставляет преподавательскую деятельность в Харьковском коллегиуме и выбирает дорогу странствующего философа. Именно тогда Г.Сковорода посещает Святогорский монастырь.
В газете «День» в 1862 году было опубликовано стихотворение «Святые горы», принадлежащее перу Ф.И.Тютчева:
Тихо, мягко над Украиной
Обаятельною тайной
Ночь июньская лежит;
Небо так ушло глубоко, Звезды светят
так высоко, И во тьме Донец блестит.

В Святогорске отдыхал и знаменитый украинский басенник П.Л.Гулак-Артемовский, написавший стихотворение «Были мы и в Сятогорске».
В Славянске родился Михаил Петренко, известный своими стихотворениями-песнями «Дивлюсь я на небо» и «Взяв би я бандуру».
Были здесь и украинские поэты-фольклористы Иван Манжура и Яков Щеголев, которые записали здесь немало произведений украинского народного творчества. Более 50- ти народных песен, собранных в этих местах, вошли в книгу «Народные песни в записях Ивана Манжуры».
В Святогорье побывал известный романист Василий Иванович Немирович-Данченко. В биографии Немировича- Данченко не сохранилось точных указаний на время посещения Святогорского монастыря, однако, исходя из самих очерков, можно предположить - май 1875 года. Весна в Святых горах надолго пленила писателя. Василий Иванович писал, что готов забыть прелести других мест ради неповторимого вида с меловых скал Святогорских. Особенно удались авторы социально-психологические портреты обитателей Святых Гор. Неординарные и одаренные личности, монахи Стефан, Антоний, Серапион остались в исторической памяти благодаря «очеркам л впечатлениям» В.И. Немировича-Данченко. Некоторые подробности к уже известным фактам биографии Иоанна Затворника, изумившего писателя силою своего характера, дополняют образ канонизированного ныне святого, память которого чтится в Святогорском монастыре 24 августа.
Две ночи ночевал в монастырской гостинице в 1887 году Антон Павлович Чехов. В письме к Марии Павловне писатель восторгается чудесной природой Святогорска: огромные белые горы, на которых, теснясь и нависая друг над другом, громоздятся дубы и великан] л сосны, не умолкая поют соловьи, кричат кукушки... Пребывание в Святогорском монастыре дало Чехову материал для рассказа «Перекати-поле».
В поисках каменного угля великий русский химик Д.И.Менделеев объездил весь Донецкий край и написал очерки «Будущая сила на берегах Донца».
На Донецкой земле в 1891 году побывал Сергей Каронин-Петропавловский. Яркие и незабываемые впечатления от пребывания в Святогорске С Каронин выразил в своих замечательных «Очерках Донецкого бассейна», впервые опубликованных в «Русских ведомостях» за 1891 год.
С.Каронин находит чудесные краски для изображения яркой из своеобразной природы Святогорья, заставляя читателя восторгаться изумительными видами Донца и его окрестностей. Можно было бы без конца цитировать С.Каронина сумевшего своим наблюдательным и острым глазом художника увидеть и нарисовать неповторимые красоты этого края.
Памятник великому пролетарскому писателю A.M.Горькому поставлен в Славяногорске не случайно. В 1891 году странствующий по стране Алексей Пешков непродолжительное время работал на железой дороге в Славянске. Тогда он и познакомился со Святыми Горами и запомнил их. «Открытку со Святых Гор получил и узнал на ней места, где купался лет двадцать назад, деревья, под которыми сидел», - писал А.М.Горький с Капри писателю П.Х.Максимову. Он интересовался его впечатлениями, встречами, спрашивая, что более всего ему запомнилось.
Весной 1891 года в Святых Горах побывал известный русский писатель Иван Алексеевич Бунин. Об этом он мастерски написал в рассказе «Святые Горы» (в некоторых изданиях печатается под названием «На Донце»).
На протяжении четырех лет (1897-1900 годы) в Святогорск наезжал писатель С. Сергеев-Ценский. Здесь он написал рассказ «Сад», где дает реалистические картины Святых Гор, Татьяновки, Студенка.
В июле-августе 1915 года в Святых Горах отдыхала выдающаяся русская поэтесса Марина Ивановна Цветаева (1892-1941 гг.). Об этом говорит ее письмо от 30 июля 1915 года, адресованное Елизавете Эфрон, в котором М.Цветаева сообщала адрес своего места отдыха: «Харьковская губерния, Святые Горы, Графский участок 14. Дача Лазуренко».
Из писем стало ясно, что в Святые Горы Марина Цветаева приехала не сама, а со своей трехлетней дочерью Алей, няней и поэтессой Софией Парнок, у которой здесь были знакомые Лазуренко. На их даче они остановились на отдых.
Наш земляк шахтерский поэт Павел Беспощадный много раз был в этих краях. В его сборнике «Каменная книга» есть стихотворение «Цветогорск на заре».
В Святогорске побывали Д.А.Фурманов, A.B.Головко, Ю.К.Смолич, П.Панч, который описал город-курорт в своем произведении «На калиновом мосту».
Посетили Святогорск П.Усенко, В.Собко, Б.Котов, Г.Шутенко.
...Осенью 1943 года воины 8 Гвардейской (62-й) армии под командованием генерала В.И.Чуйкова вели упорные бои за с. Богородичное, что рядом со Славяногорском. В одном из них был тяжело ранен 19-летний разведчик Гавриил Шутенко, он потерял зрение, но гвардеец не сдался на милость слепоте - он стал поэтом. Издал сборники стихов «Мои глаза», «Память», «Жажда».
В Святогорске родились поэтесса Лидия Колесникова, автор сборников «Земле моя» и «Поэзии», Василий Макогон, автор трилогии «На Донце Северском» и очерков о Славяногорске.
В разное время в санатории имени Артема побывали украинский поэт Владимир Сосюра, донецкий писатель Виктор Шутов.
В Славяногорске В.Н.Сосюра отдыхал трижды - в 1925, 1929, 1954 годах.
В 1934 году на берегу Донца расположились лагерем коммунары A.C.Макаренко. Здесь Макаренко работал над второй частью «Педагогической поэмы».
В Святогорске побывали корифеи украинского театра М.Л.Кропивницкий, братья Тобилевичи, М.К.Заньковецкий, Л.П.Линицкий.
Многими достопримечательностями по праву гордится земля наша, и у каждого памятника есть свой заветный смысл. И все же особое место среди них принадлежит Святогорью. С уверенностью можно сказать: тот, кто хоть один раз побывал здесь, навсегда сохранит в памяти очарование сказочной природы, легенды прошлого, восхищение искусством талантливых зодчих.

www.svyatogorsk.net.ua

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2668   
Рейтинг: 
0

Памятник "Слава шахтерскому труду!"

Я заключил сам с собой пари. Я сказал себе: а спорим, я найду в каждом районе не менее пяти общеинтересных мест – таких, которые вызвали бы любопытство гостя города, неважно, иностранец он или нет!

Глупо было бы предположить, что к «Евро-2012» туристические организации города не попытаются разработать какие-то схемы маршрутов для гостей города, жаждущих понять, где же они оказались. Ребята из Донецкого института турбизнеса презентовали каталог «Туристические маршруты Донецка и Донецкой области», а также виртуальную экскурсию «Донецк: центр города». Но хотелось чего-то своего и не столь привычного. Мой посыл был прост: в Донецке интересен не только центр, просмотром которого обычно ограничиваются приезжие. И я заключил сам с собой пари. Я сказал себе: а спорим, я найду в каждом районе не менее пяти общеинтересных мест – таких, которые вызвали бы любопытство гостя города, неважно, иностранец он или нет! Ну что ж, попробуй, ответил я себе. Ворошиловский район я исключил на том основании, что там по умолчанию полно всего. Ну, и вот…

Киевский
Памятник шахтеру. Самый известный силуэт города. Кто не знает этого «мужика с кирпичом»! Конечно, гость должен это видеть, наконец, своими глазами.

Детская железная дорога. Любой нормальный взрослый испытывает необъяснимую тягу к детским паровозикам. Никто из гостей не откажется прокатиться на живом детском паровозике.

Музыкальный парк. Это просто чудо, причем без сарказма и юмора. Это самое классное место Донецка. Гости «Евро» могут мимо него «пролететь»: побродив вокруг «Донбасс Арены», легко не завернуть сюда. А видеть это надо, чтобы насладиться неповторимыми донецкими видами и убедиться: в Донецке слушают не только шансон.

Пальма Мерцалова. Именно та, что возле «Экспо», а не та, что на бульваре Пушкина. Причем делать упор на то, что именно у нас оригинал, а в питерском Горном музее – копия. Правда, очень хорошая…Дом Джона Юза

Граффити на Гладковке. Это суперпример урбанистической культуры, не каждый город может похвастаться такой коллекцией настенной живописи высокого качества.

Ленинский
Дом Юза. Обязательно привозить сюда всех гостей, каких только можно. Обязательно. Пусть видят этот позор. Пусть рассказывают о нем всем. Может, тогда что-то сдвинется и кто-то что-то сделает? 

Настоящий Кальмиус. Показав предварительно прекрасную набережную в центре, увезти гостя на Боссе и открыть ему правду. Мы не боимся правды. Да, наша река в пределах города шириной примерно в 3,7 метра. Ну и что? Зато у нас самые красивые девушки.

Завод, где работал Хрущев. Не обязательно даже проникать в заводской музей. Просто подвести к воротам и сказать: «Здесь работал человек, который собирался вас закопать!»

Циклодром. Точнее, место, на котором он был расположен. Сейчас это – стадион «Металлург». А в самом начале ХХ века был один из лучших велотреков в России и лучшим – в Украине, к которой мы, впрочем, тогда еще не относились. Организованным футболом в наших краях тогда еще и не пахло. Березовая аллея

Донецкое море. Есть еще на нем места, где можно спокойно спуститься к берегу и небрежно сказать гостю: «Да, мы – морской город!»

Калининский
Ботанический сад. Здесь просто замечательно. Всегда. Кроме зимы.

Мушкетовское кладбище. Никакой чернухи! Просто главное кладбище– нормальный экскурсионный объект во всех продвинутых городах мира. А у нас на Мушкетово похоронены почти все городские знаменитости. Есть там просто удивительный перекресток: с одной стороны лежат милиционеры, с другой – те, кого они ловили. Все успокоились рядом…

Квартал «Серп и молот». Это комплекс из трех улиц на Рыковке, специально так и спланированный в 30-е годы. Показать это сверху не получится, разве что с вертолета. Но пройтись сначала по серпу, а потом по молоту – вполне возможно.

«Олимпийская деревня». Это такой знаменитый домик на Разенкова, больше похожий на тюрьму Синг-синг, но с вполне комфортабельными квартирами. Есть легенда, что строили его с перспективой на то, что в 1980 году Донецк получит какую-то малую долю Олимпиады и в этом курятнике будут жить спортсмены…Мечеть

Камень на месте Дворца шахмат. Лежит в сквере у Дворца пионеров. Шахматный чертог собирались построить сразу после того, как Руслан Пономарев стал чемпионом мира, но как-то так и не собрались. Может служить как иллюстрацией воздушных замков в нашем стиле, так и демонстрацией того, что наши люди могут работать мозгами, а не только руками.

Куйбышевский
Дом Рината Ахметова. Точнее – дом, где он вырос на поселке Северный. Несмотря на дебри, туда проложена отличная асфальтированная дорога, что никого не удивляет. Поэтому добраться – небольшая проблема.

Мечеть. Рядом, на поселке Октябрьский. Боюсь ошибиться, но вроде единственная мечеть в области. Но даже если не так – все равно объект, интересный во всех отношениях. Опять-таки, одна из башен построена на деньги Ахметова. Засвидетельствовано табличкой.

Завод «Топаз». Фигурант международного скандала 2002 года, когда президента Кучму обвиняли в поставках Ираку противоракетных систем «Кольчуга». Именно здесь, на «Топазе», их и делали…

Зоопарк на поселке Горняк. Так просто его не найдешь. Он на территории здешней церкви. Единственный зоопарк города. К тому же организован по принципу, близкому к селекции Ноя, что близко любой нации.

Улица Демьяна Бедного. Она же, разумеется – улица Дубравная. Превосходная иллюстрация настоящих, беспримесных донецких «понтов».

Кировский
Пруды Кирша и база «Шахтера». Без комментариев. Впрочем… Пруда Кирша хороши и сами по себе!

Место съемок фильма «Зеркало для героя». Это – в районе шахт Скочинского и Абакумова. Стоит там в парке шахтер, который не один раз мелькает в фильме. Сам по себе фильм может заинтересовать не каждого гостя, но если сказать, что с него «слизали» знаменитый «День сурка»…Пруды Кирша
Памятник борцам за Советскую власть. Если вспомнить его народное название («Двое ищут третьего»), то его можно считать самым большим в бывшем Союзе памятником коллективному алкоголизму.

ДК Франко. Сюда возили американского прогрессивного писателя Драйзера, который восхитился (и где-то даже прослезился).

Мемориальная табличка Даяну Баяновичу Мурзину. Этот знаменитый диверсант известен в узких кругах на Западе как «советский Джеймс Бонд». Небольшая доля преувеличения не повредит: можно рассказать, что именно он, а не Ян Флеминг, послужил прототипом «агента 007».

Террикон шахты 19. Тот самый. С многочисленными скульптурами наверху. Жаба, Орел, Дракон, Черепаха… Что там еще способно разглядеть возбужденное воображение?

Буденновский
Памятник Буденному. Единственный в мире памятник Буденному без коня. И возможно, единственный в мире памятник пешему кавалеристу. Кстати, почему ссадили Семена Михайловича, до сих пор неясно – ведь кроме коня, он ничего другого в жизни больше не умел…

Домик В.Ф.Януковича. Его, конечно, надо рассматривать с вершины террикона шахты «Заперевальная». Там обзор поселка Калинкино просто идеальный. Подъем туда очень гостеприимный. Так что…Памятник С.М.Буденному

Памятник электрику. Удивительное сооружение на поселке Энергетиков, который в народе называют «Мужик, сводящий концы с концами». Я бы «продавал» его гостям под маркой символа донецкой практичности.

Станция Мушкетово. Очень может быть, что на ней останавливался Чехов на своем пути из Таганрога в Святые горы. Но даже если не останавливался, все равно, надо говорить, что останавливался. Никто не проверит, а Чехова знают везде, даже в Андорре.

Террикон-олень. Конечно, добраться на Евдокиевку посложнее, чем к домику Р.Ахметова, но зрелище того стоит. Тем более, что у подножия сейчас развернулся фонд «Изоляция» со своим авангардным искусством, которое гость вполне может оценить.

Петровский
Самый высокий террикон в городе. Жертва технологического аборта. Почему его насыпали выше положенных 100 метров, не знаю, но высота его – 124 метров.

Место падения самолета. У подножия террикона шахты 23. Жители поселка «Брикетный» могут вам рассказать такие подробности!

Место первого в городе фонтана. Сейчас можно показать только место – за автостанцией «Трудовская». Когда-то здесь было поместье П.А.Карпова и таки первый фонтан (действующий!) на нынешней территории города! Кстати, здесь же делали и первую в городе водку.

Памятник Ленину. Символ нелегкой судьбы символа. Раньше стоял на площади Ленина. Но в связи с появлением более крупного себя же, был убран на площадь Победы. Где благополучно бронзовеет.

Речка Осыковая. Сама по себе скромна, но в ней, говорят, есть золотой клад то ли скифов, то ли монгол. Эту легенду кое-кто воспринимает всерьез. Какие-то японцы даже хотели купить у города концессию на поиски золота, но им не дали.
Общеинтересно, или Альтернативные достопримечательности
Пролетарский
Памятник Богдану Хмельницкому. Единственный конный памятник города. Если, правда, не считать Г.Победоносца в парке кованых фигур.

Памятник Богдану ХмельницкомуМогила Донецкого метро. Самое впечатляющее зрелище тщеты наших намерений. Огромный котлован на улице Буденновских партизан. Здесь никогда не будет станция метро «Пролетарская».

Посадка у рынка «Объединенный». Там бизнесмен Гиви Немсадзе, как говорят окружающие, закопал конкурентов. Прямо в машине «Волга». Мы правда не хотим скрывать ничего из нашего морального облика. Да, у нас были бандиты. Зато сейчас их нет.

…И тут я сломался. Пролетарский район оказался непобедимым орешком: больше трех общеинтересных мест найти здесь так и не удалось. Шли дни, ничего не находилось, и я понял: пари себе я проиграл. Такой город…

Евгений ЯСЕНОВ

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3803   
Рейтинг: 
0

Железнодорожная "ветка"

Давным-давно, когда деревья были большими, а автор «Утомленных солнцем» еще не впал в маразм, так называемого «Панфиловского путепровода» (дорожной развязки у вокзала) еще не существовало. На этом месте был объект всеобщих проклятий: два переезда, и любой из них мог оказаться непреодолимым препятствием для транспорта с поселков Октябрьский и Грабари. Торжественной процедуры подъема шлагбаума можно было ждать минут двадцать. Иногда бывали закрыты оба переезда – и тогда можно было вообще трубить полный отбой. Так продолжалось несколько десятилетий. Проблема стала хронической, но привычной, вроде неострого геморроя. Среди пассажиров автобусов ходила легенда о женщине, которая, стоя тут однажды в бесконечной автоочереди, вдруг начала рожать. Пока подняли один шлагбаум, начались схватки. Пока ждали второго - отошли воды. Хорошо, что в любом переполненном автобусе обязательно окажется  опытный акушер…

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3235   
Рейтинг: 
0

Договориться с Дмитрием Лаленковым об интервью было легко. Гораздо сложнее, как потом оказалось, ему найти для встречи время. Для начала мне пришлось посидеть пару дней на телефоне. У Дмитрия вся неделя была "забита" съемками, которые длились до полуночи. Наша встреча передвигалась со дня на день и только в четверг вечером, под шум музыки и грохот посуды в небольшом кафе, мы смогли поговорить по душам. Правда, Дмитрий выглядел очень уставшим. Он провел весь день перед камерами и только теперь, в десять вечера, мог позволить себе поужинать. Оно и не мудрено: сегодня Лаленков — самый востребованный украинский актер. Сейчас занят в нескольких телевизионных проектах — "Леся+Рома", "Моя прекрасная семья", "Блондинки". Но помимо такой бурной творческой деятельности он прежде всего муж и отец. Его супруга, Елена Стефанская, актриса театра Леси Украинки, родила Дмитрию двоих сыновей. Старшенькому Никите уже 15 лет, а Илья появился на свет 12 июня 2005 года.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2425   
Рейтинг: 
0

Михаил Макарович Колосов

Михаил Макарович Колосов - писатель.
Михаил Колосов родился 7 июня 1923 года в городе Авдеевка Донецкой области.
После участия в Великой Отечественной войне Михаил Макарович был демобилизован весной 1947 года. В этом же году в газете «Красная звезда» опубликовал свой первый рассказ «К труду».
В 1951 году по окончании Московского юридического института Михаил Колосов начинает работать адвокатом в городе Фатеже Курской области и заочно поступает в Литературный институт им.М.Горького. Вскоре его назначают главным редактором Курского областного книжного издательства. В этой должности он проработал около 7 лет. Одновременно руководил областным литературным объединением.
В 1956 году в Курске выходит его книга для детей «Бахмутский шлях», которая получила высокую оценку литературной критики.
В 1958 году в журнале «Костер» опубликовал повесть «Мальчишка», которую потом перевели и опубликовали в Чехословакии, Китае и Вьетнаме.
В 1968 году Михаил Макарович Колосов переезжает в Москву, где работает заместителем главного редактора в издательстве «Советская Россия», а с 1974 до 1989 год первым заместителем главного редактора и (с 1982) главным редактором еженедельной газеты «Литературная Россия».
3 декабря 1996 года Михаил Макарович Колосов ушел из жизни.
За различные заслуги Михаил Колосов награжден орденами - Отечественной войны I степени, Красной Звезды и медалями.
Является почетным гражданином города Фатеж.

Библиография:
«Бахмутский шлях». Повесть. 1956 года публикации.
«Запах земли». 1967 года публикации.
«Карповы эпопеи». Повести и рассказы. 1971 года публикации.
«Барбарис». 1972 года публикации.
«Старая акация». 1975 года публикации.
«Гаврюшкина любовь». Повести и рассказы. 1976 года публикации.
«Три куля черных сухарей». Повести и рассказы. 1979 года публикации.
«Уголек». 1985 года публикации.
«Три круга войны». 1986 года публикации.
«Золотые руки». 1987 года публикации.
«Луна на веревочке». 1987 года публикации.
«Платонов тупик». 1990 года публикации.
«В городских джунглях». Рассказ. 1996 года публикации.
«Ветеран».  Повесть. 1998 года публикации.

Подготовил Евгений Лавриненко (dN)

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 4218   
Рейтинг: 
+2
21 января 2012 года исполняется 90 лет со дня рождения поэта Юрия Левитанского.
Главная память о поэте - его стихи.
Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 6277   
Рейтинг: 
0

ДК им.И.ФранкоС 50-х годов ходит слух на Жилкопе, что в «Карьере» живет злой водный дух, собирающий ежегодную дань с населения в виде регулярных утопленников. Почему дух поселился именно здесь – сказать трудно. Жилкоп – мирный поселок, без особых вселенских грехов. Может быть, потому и поселился, что тихо было? Не тревожили индустриализаторы дней, строители социализма, празднующие толпы? Отсеченный от актуальной жизни улицей Петровского и площадью Свободы, Жилкоп жил, как отшельник-оптимист. Дальше, к югу, после свалки, начинались уже поля, в которых постепенно вырастали дачи, и пруды Кирша, где разворачивались великие дела.
А на Жилкопе царила тишь. Веселье и злоба дня начинались чуть севернее.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2755   
Рейтинг: 
0

Ёлка от кузнецов14 января  в Донецке на территории Украинское кузнечное предприятие  «Гефест» состоялся новогодний мини-фестиваль  Гильдии кузнецов Донбасса. Эта творческая встреча мастеров, приурочена к новогодним и рождественским праздникам.

Несколько лет назад донецкие кузнецы проводили небольшой "камерный" фестиваль. Этот почин понравился участникам, однако по различным причинам повторить его долго не удавалось.
Новый год по старому стилю - прекрасный повод для подведения итогов прошлого года и обсуждения задач наступившего. Председатель Гильдии кузнецов Донбасса, Заслуженный деятель искусств Украины Виктор Бурдук предложил использовать его для возрождения колоритной традиции. Задумка кузнецов не ограничилась общим собранием, новогодние праздники натолкнули донецких мастеров художественной ковки на идею создания металлической ёлки, которую каждый из участников сможет украсить авторской игрушкой.
На встречу собрались мастера из Доброполья, Донецка, Константиновки, Краматорска, Макеевки, Мариуполя. По техническим причинам не удалось принять участие луганским кузнецам, которые решили пополнить ряды Гильдии кузнецов Донбасса.
В ходе мини-фестиваля участники приготовили блюда кузнечной кухни, состоялся импровизированый застольный концерт с песнями под баян, - таланты мастеров не ограничиваются только их главным ремеслом.
Праздник донецких кузнецов активно заинтересовал представителей прессы, но самое главное, что гильдия дружно решила продолжать традицию и сделать новогодние встречи постоянным мероприятием.
24 февраля композиция "Новогодняя Ёлка" установлена в Парке кованых фигур на Аллее любимому городу и стала очередным подарком городу от Гильдии кузнецов.

Дарья Куцовская, Евгений Лавриненко. Фото Ольги Кононенко

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 1952   
Рейтинг: 
0

Родился 7 октября 1964 года в городе Петровское Луганской области (небольшой шахтерский городок в Украине). Как писали в те времена, происхождение — из рабочих.
В школе особыми талантами не отличался, просто учился. Читать, правда, любил: исторические романы, приключения и фантастику. Последнюю достать было труднее всего, но изредка все же удавалось.
Именно фантастика, как мне кажется, определила выбор будущей профессии. Сразу после школы поступил в Харьковский авиационный институт на факультет летательных аппаратов. По окончании ХАИ приехал в Обнинск, где и начал свою творческую деятельность. Первой пробой пера стали сценарии ко всякого рода конкурсам для КВН и молодежных слетов.
В 2000 году случайно узнал о проводимом в Харькове фестивале писателей-фантастов и почему-то решил, что на фестиваль вхожи только писатели. И так захотелось навестить полюбившийся в студенческие годы город, что даже взялся за ручку…
Увы, первая повесть с красивым названием «В плену у серой легенды» потерпела фиаско — в издательстве ее мягко забраковали. К счастью, мне об этом стало известно слишком поздно — к моменту получения столь малоприятной новости уже были написаны семь глав продолжения. Не бросать же начатое? Тем более что к процессу создания книг уже вплотную подключилась вся семья, начиная с жены, которая принялась безжалостно править непонравившиеся куски текста, затем дочь с вопросами: «А я не поняла, почему…?» и заканчивая котом, послужившим прототипом всех описываемых в книге животных. В результате появился «Под знаком Дарго»…
Привычка записывать интересные (на мой взгляд) мысли как-то незаметно распространилась и на другие сферы деятельности. Научная работа на родном предприятии вылилась в написание, а затем и защиту кандидатской диссертации, успешно состоявшейся в ноябре 2007 года. Приятно, когда намеченные цели удается реализовывать. А задумок много.

© Степанов Н.В.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2726   
Рейтинг: 
0

Николай СтепановНиколай Викторович Степанов - русский писатель-фантаст.
Николай Степанов родился 7 октября 1964 года в городе Петровское Ворошиловградской (Луганской) области. После окончания школы поступил в Харьковский авиационный институт на факультет летательных аппаратов. Окончив институт приехал в Обнинск, где и начал свою творческую деятельность.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2726   
Рейтинг: 
0

Виктор БурдукДонецкие кузнецы выковали розы для норвежского мемориала, посвященного памяти жертв террора в Осло. Вся мемориальная композиция будет состоять из 77 железных цветов — именно столько людей погибло во время теракта, совершенного Андерсом Брейвиком.
Свои работы для памятника уже подготовили кузнецы из Голландии, Бельгии и Германии. Внесла лепту и Украина — от нас уже готовы к отправке в Норвегию 32 цветка из Донецка, Киева, Крыма и Запорожской области.
«Все розы уже стоят запечатанные в коробках, завтра (19 декабря. — Авт.) будем отправлять почтой», — рассказал «Сегодня» главный кузнец Донбасса Виктор Бурдук. Кованые цветы отправляются из Донецка не случайно — задачу по координации украинских кузнецов взяла на себя Гильдия кузнецов Донбасса.
«Организаторы проекта задали нам параметры, длина изделия должна быть около 40 сантиметров — это вся роза со стеблем», — пояснил секретарь Гильдии кузнецов Донбасса Евгений Лавриненко. Он говорит, что нет ни одного одинакового цветка — все розы выполнены в разных техниках. А Виктора Бурдука особенно зацепила работа донецкой кузнечной мастерской «Тора» [Ошибка. Правильно - "Молот Тора". Прим. - en] — на стебле кованой розы вместо шипов — латунные пули.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2514   
Рейтинг: 
0

Захава Борис Евгеньевич [р. 12(24).5.1896, Павлоград], советский режиссёр, актёр, педагог, народный артист СССР (1967), доктор искусствоведения (1964). Член КПСС с 1943. В 1913 вступил в Студенческую студию, руководимую Е.Б.Вахтанговым (с 1926 — Театр им. Евгения Вахтангова). Сыграл роли: Доктора ("Чудо святого Антония" Метерлинка), хана Тимура ("Принцесса Турандот" Гоцци), Дудукина ("Без вины виноватые" Островского) и др. Первая самостоятельная режиссёрская работа — "Правда хорошо, а счастье лучше" Островского (1923). Большим творческим достижением режиссёра была постановка пьесы "Егор Булычев и другие" Горького (1932). Среди значительных режиссёрских работ З.: "Барсуки" Леонова (1927), "Аристократы" Погодина (1935), "Ревизор" Гоголя (1939), "Великий государь" Соловьева (1945), "Молодая гвардия" по Фадееву (1947), "Первые радости" по Федину (1950), "Гамлет" Шекспира (1958). Автор книг и статей по теории актёрского и режиссёрского искусства, театральной педагогике. С 1917 занимается педагогической деятельностью, с 1925 руководит школой при Театре Вахтангова (с 1933 — Театральное училище им. Б.В.Щукина); с 1939 профессор, заведовал кафедрой режиссуры в ГИТИСе (1944-49). Государственная премия СССР (1952). Награжден 3 орденами, а также медалями.

Соч.: Вахтангов и его студия, 2 изд., М., 1930; Мастерство актера и режиссёра, 2 изд., М., 1969; Современники. Вахтангов. Мейерхольд, М., 1969.
М.С.Зилов.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 1786   
Рейтинг: 
0

Миниатюрная стилизация пальмы Мерцалова

Донецк уже давно носит звание столицы Донбасса. Несмотря на то, что он намного моложе многих других городов региона, его стремительное развитие привело к такой значимости. А началось все с кузницы...
Высокий потенциал региона привел к основанию во второй половине XIX века именно здесь «Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производств», которое в последствии переросло в Донецкий металлургический завод. Первым цехом, этого крупного в будущем производства, была кузня. Вокруг этого производства и вырос город Юзовка, нынешний Донецк.

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3589   
Рейтинг: 
0

Прощай, оружие! Колокольщики Донецка переплавили для парка патроны и гильзы времен Великой Отечественной.

На Донецком металлургическом заводе выплавили первый памятник для обновленного парка Ленинского комсомола. Православный колокол весом 850 кг власти собираются поставить уже к 9 мая недалеко от памятника "Твоим освободителям, Донбасс". Создатели монумента использовали при работе над ним в прямом смысле слова осколки войны — для изготовления колокола переплавили ржавые пули и гильзы Второй мировой, которые поисковые отряды откопали на территории области. "Сам колокол сделан из бронзы, военных боеприпасов добавили туда немножко — символически. Но перед тем как бросать находки археологов в ковш, пришлось их аккуратно перебирать — среди "сырья" попадались еще нестреляные капсюли, а один патрон был вообще заполнен порохом — мог при переплавке взорваться и наделать беды. Но мы вовремя его заметили и, в общем без приключений, в колокол удалось вложить дух военной эпохи", — рассказал нам начальник участка колоколов ДМЗ Сергей Самойлов, сообщает segodnya.ua.
На колокол мастера нанесли изображения трех икон, которые по православной традиции должны оберегать Родину: Георгия Победоносца, Казанской Божьей Матери и Архистратига Михаила. А между иконами выписано металлом стихотворение в память о наших героях-освободителях.
Кстати, дизайн колокола разработала восходящая звезда донецкого завода — двадцатилетняя художница Анастасия Гайдарь, которая работает на ДМЗ с 17 лет, и, несмотря на свой юный возраст, успела разработать десятки скульптурных моделей для колоколов. Лики святых Настя вырезает по пластилину, а потом модельщики переносят их на воск в натуральную величину и только после этого заливают фигурную форму металлом.
В парке Ленкома для памятника сделают постамент в виде огромной дуги с мемориальной табличкой. Колокол будет свободно висеть над землей и выполнять не только декоративную, но и свою прямую функцию — громко и проникновенно звонить.
Вчера металлурги по нашей просьбе провели его "тест-драйв" в своем цеху — и, по мнению "Сегодня", колокол с экзотической «начинкой» звучит отменно, не хуже своих классических цельнобронзовых собратьев.

Андрей Мащенко. «Сегодня». 24 марта 2010 года

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3694   
Рейтинг: 
0

Дмитрий ЛаленковДима вырос в музыкальной семье. Пять поколений его предков были связаны с музыкой. Дед был дирижером, отец играл в симфоническом оркестре. Поэтому неудивительно, что Лаленков-младший поступил в музыкальное училище Глиэра. Но парню не пришлось долго учиться классическому вокалу. Его забрали в армию. Там Дмитрий познакомился с сыном известной актрисы Ады Роговцевой. Ада Николаевна и разглядела в юноше актерский талант, и подготовила для поступления в театральный.
После вуза Лаленков 14 лет проработал в театре им. Леси Украинки. На хороший спектакль с участием известных актеров достать билеты в театр всегда было проблемой. Купить театральные билеты легче было с рук, потому как в кассах, чаще всего, билеты были раскуплены заранее. За это время переиграл многие роли, получил пять театральных наград «Пектораль». А еще снялся в нескольких фильмах и сериалах во Франции и Австрии. И хотя долгое время Лаленкову с семьей приходилось жить буквально под крышей театра, он был в общем доволен жизнью.
Но потом начались разногласия с руководством. Оставаться в напряженной обстановке Дмитрий не хотел. Пришлось уйти со сцены…

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2940   
Рейтинг: 
0

Документальный фильм о Донецке «Юзовка – письма с «Дикого поля» будет демонстрироваться на кинофестивале в Германии, сообщают в мюнхенской киностудии «Аппрофильм», снявшей фильм.
43-й Международный кинофестиваль – один из наиболее престижных в Германии – пройдет с 27 октября по 1 ноября в г.Хоф (Бавария). На фестивале представлено 130 художественных и документальных фильмов. 90-минутная картина «Юзовка – письма с «Дикого поля» вошла в short list (первую десятку) по разделу «Документальное кино». Режиссер фильма – немецкий документалист Виола ШТЕФАН.
Как сообщили в киностудии, фильм посвящен истории и современности Донбасса. Авторы нашли в архивах Англии письма первых британских переселенцев, которые вместе с Джоном Хьюзом осваивали Донбасс, создавая промышленный фундамент сегодняшнего востока Украины. Эти письма стали основой фильма, передает УНИАН.

KorrDon. 19 октября 2009

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 4148   

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.