pornfiles
, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Сайт о металле
Наши опросы
Все и так хорошо.
Процветающий промышленный регион Украины.
Субъект федерации Украинской республики.
Независимое государство.
Субъект федерации РФ.
Наплевать.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Сентябрь 2017 (49)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (34)
Июнь 2017 (40)
Май 2017 (68)
Апрель 2017 (40)


Все новости за 2014 год
 
Обелиск славыДостаточно большой временной промежуток отделяет нас от Великой Отечественной войны. Но и сегодня живет в сердцах людей память о подвиге наших дедов и прадедов и благодарность им, прошедшим со славой тяжелейшие испытания той войны... Нельзя не преклониться и перед подвигом тех, кто так же, как и солдаты на фронте, выстрадал победу, чьи судьбы связаны с гитлеровским пленом. Только в Германии более чем в двух тысячах концлагерей и их филиалов содержалось 18 миллионов человек. Из них сотни тысяч — дети, угнанные с оккупированных территорий с матерями и без них. 11 миллионам человек так никогда и не удалось вырваться из лагерей смерти.

В годы фашистской оккупации тысячи луганчан были насильно вывезены нацистами в разные страны — на принудительные работы, в лагеря и тюрьмы. Те, кому удалось вернуться на родину после освобождения, десять лет назад объединились в общественную организацию — Луганское городское отделение Украинского союза узников-жертв нацизма.
В списках участников организации и сегодня появляются новые имена — не все бывшие пленные сразу узнали о ее существовании. Все имена из этого списка навсегда вписаны в историю. И пусть уже не каждый узник нацизма может рассказать о своей судьбе лично, все они навсегда останутся в нашей памяти.
Сегодня городское отделение организации насчитывает более 900 человек. Большинство из них — бывшие несовершеннолетние и малолетние узники нацизма, на чье детство выпала лишь борьба за выживание. Увы, но и сегодня им часто приходится бороться, чтобы выжить...
Председателя Луганского городского отделения Украинского союза узников-жертв нацизма Владимира Гончарова не угоняли в Германию — он там родился. Там его мать и отец находились на принудительных работах. О том, что существует категория граждан, имеющих статус узников-жертв нацизма (причем признанная не только в Украине, но и во всем мире), Владимир Петрович узнал лишь в 1998 году.
— А на самом деле эта категория получила признание еще в Советском Союзе в 1988 году — этими вопросами занимался Детский фонд имени Ленина, — уточняет он. — Этого многие не знали. И долго, как и я, вообще не знали об этой категории и о том, что сами к ней относятся. Поэтому люди долгое время и не видели необходимости в объединении. Из-за этого были сложности с созданием нашей организации в городе. Только сейчас люди понимают, что отделение союза узников нужно было создать давно.
Официально организация начала свою деятельность в январе 1998 года. А сегодня, десять лет спустя, ее представители собираются создавать областное отделение союза. Уже накоплен серьезный опыт работы, известно, чем можно помочь бывшим узникам. За помощью обращаются и жители области, но помочь не всегда удается — органы местного само-управления населенных пунктов области отказываются сотрудничать с организацией,
имеющей статус Луганской городской, а не областной.
— Материально помочь членам организации мы не можем — средств у нас нет, — объясняет активистка организации Лидия Миносьян. — Мы можем только ходатайствовать о выделении им материальной помощи. Помогаем оформить документы на перерасчет пенсии, если она начислена неправильно, помогаем оформить документы, которые необходимы для присвоения статуса узников-жертв нацизма. Иногда получается поспособствовать в получении путевки в пансионаты. Также мы организовываем досуг, проводим совместные мероприятия.
По закону бывшие узники имеют право на доплату к пенсии или социальным пособиям, а также на ряд льгот. Но получить их жертвам нацизма не так просто. Хотя бы из-за того, что не у всех сохранились документы, подтверждающие, что в годы войны они были в лагерях и на принудительных работах.
Унижает даже не то, что из-за несовершенного законодательства льготами воспользоваться порой непросто, наносит обиду отношение некоторых чиновников ко всем людям, прошедшим войну и лагеря.
— Однажды случайно услышали, как рассуждал некий чиновник. Вот, мол, повылазили из всех щелей. Откуда их столько набралось? Всю войну работали на немцев, а теперь им льготы подавай... — с болью говорит Лилия Савельевна. — Но разве мы виноваты, что нас угнали фашисты, а тем более, если мы просто родились там?..
Городские власти вспоминают о членах организации только в праздники и памятные дни. Горсовет устраивает скромный прием, иногда дарит подарки или оказывает единоразовую материальную помощь (по 30 — 50 гривень). Все финансирование, которое получает Луганское городское отделение Украинского союза узников-жертв нацизма, — это зарплата четырех человек, двое из которых работают в организации на ставку, двое — на полставки. Помещение им предоставляют лишь раз в неделю и только на три часа. Решать рабочие вопросы организации председателю и его заместителям приходится дома. А ведь неплохо бы иметь хоть копейку и на то, чтобы поздравить товарищей с праздниками, проведать больных.
В этом году члены организации написали письмо городскому голове с просьбой о создании памятника узникам нацизма. В горсовете была создана специальная комиссия, которая проголосовала «за» памятник. Но, как рассказал Владимир Гончаров, потом пришло письмо из отдела культуры о том, что заявка снимается с контроля, так как не было предоставлено обоснование необходимости установки памятника. Сессия постановила, что его создание будет финансироваться за счет спонсорских средств. Отказ заниматься этим вопросом мотивировали и тем, что для памятника нет места — его хотели установить там, где располагался областной военкомат, а в годы оккупации была немецкая биржа труда. В ответ представители организации и место нашли, и идеи для проекта памятника предоставили. Но вопрос так и повис в воздухе.
— Хорошо, что последние два года нашу организацию поддерживает областной совет, — делится председатель Луганской городской организации. — Вот к областной власти у нас нет претензий. Мы тронуты их пониманием. Нас в областных органах власти принимают как равных. Разобрался в нашей ситуации, очень проникся нашими проблемами депутат облсовета, заместитель председателя облгос-
администрации Юрий Хунов. Он помог нам с организацией поездки на Международный форум жертв-узников нацизма. Мы чувствуем заботу областного руководства, не в пример
городским властям.
Представители облсовета даже сами настаивают на создании областного отделения организации. Руководство городского отделения организации уже подготовило для этого некоторые документы, в сентябре вопрос об открытии областного отделения решится окончательно.
И все же — кто эти люди, члены Луганского городского отделения Украинского союза узников-жертв нацизма (в скором времени, будем надеяться, и областного)? Какова судьба каждого из них? Об этом мы поговорили с ними самими, бывшими узниками немецких «лагерей смерти».
Марья Петровна Соловьева родилась в Краснодоне. Когда ее мать умерла, она жила с сестрой. Перед оккупацией их увезли в Беловодский район на сельхозработы. Как только пришли фашисты, сестра эвакуировалась, а Маша сама вернулась в Краснодон. Оккупанты пришли туда через три дня. Тогда девочка жила у дяди, и немцы угнали ее вместе с двумя двоюродными сестрами. Сначала их пешком вели до станции Должанка, погрузили в товарные вагоны. До Польши в товарняках они ехали долгих десять дней. Узников выгрузили в Лодзе, потом — снова поезд.
— И мы с сестрами решили бежать, потому что в Краснодоне остался больной дядя, — вспоминает Марья Петровна. — Поезд где-то остановился, меня начали ссаживать, а мое пальто зацепилось за крюк. Пока меня отцепляли, поезд тронулся и ушел, а я осталась одна. Разрыдалась, но нужно было идти. И вдруг меня схватили за шиворот — подошли немцы, которые охраняли железную дорогу. Через некоторое время меня переправили в Брауншвейг в распределительный лагерь. Целую неделю там «выставляли на продажу» — приезжали люди с фабрик, заводов, хозяйств, подбирали рабочих на предприятия, прислугу в дома. Меня никто не забрал, я так и осталась в лагере.
Но Маша сильно заболела, и ее пришлось перевести в другой лагерь, — сейчас она даже не помнит его названия, из-за болезни она долго не приходила в сознание. Уже в феврале 1944-го ее отправили в лагерь в Бресте. Кормили там только раз в сутки.
— Приходили надзиратели, заключенные становились в очередь вокруг стола за получением жетона на питание, — описывает лагерные условия Марья Петровна. — С жетоном приходили в пищеблок, за него нам давали кусок хлеба с древесной мукой и с брюквой. Позже я научилась подлазить под стол, чтобы встать в очередь еще раз и получить второй жетон. Когда мы возвращали посуду, нам давали немного хлеба с маленьким кусочком маргарина.
Лишь однажды в меню заключенных появилось не лагерное блюдо — картофель с мясом — когда фашисты отмечали день рождения фюрера.
Тяжело женщине вспоминать еще один эпизод. Однажды надсмотрщик за провинность бросил ее в подвал, куда складывали тела умерших. Полночи девчонка просидела там возле выхода, дрожа от страха и холода. Вывели ее утром еле живую...
А в мае началось наступление Советской Армии, немцы сняли охрану и ушли. Заключенных оставили. Кто мог, тоже побрел прочь из лагеря. Ушла и Марья Соловьева. На товарняке доехала до Шепетовки. Оттуда домой она шла одна, пешком через всю Украину. До Краснодона добралась в сентябре 1944-го.
Иван Васильевич Дубовский к началу войны окончил 7 классов. Он также работал в колхозе, откуда его вернули в Луганск, когда город был уже оккупирован. Ивана фашисты пешком вели в Петровку, погрузили в вагоны, отвезли в Эрфурт. «Покупать» его тоже никто не стал. И он попал на Герсдорфскую фабрику. Иван Васильевич показывает руки:
— Мы делали запчасти для радиотехники, до сих пор пальцы помнят... Питание у нас было плохое, поэтому многие стали пухнуть. Рядом был лагерь поляков. Мы ходили под охраной, а поляки свободно. В польском лагере мы доставали картошку, но нас кто-то предал... Потом мы попали в Веймер. Все заключенные там находились в одной комнате. Нас отобрали и отправили на каменоломню. Работа была очень тяжелая. Практически никто не выживал. А еще идешь на работу — обязательно ударят палкой. Доставалось всем...
После Сталинграда с рабочими стали обращаться лучше. А в конце войны Иван Дубовский снова попал в лагерь. Оттуда заключенных перевезли в Польшу. Там «отбили» свои, привели во Львов. Как сейчас замечает Иван Васильевич, армейская кухня тогда казалась им райской. Из Львова домой он добрался
на товарняке.
Сергей Иванович Афонин до войны жил в Брянской области. В районе постоянно шли бои, поэтому его семье пришлось уйти в лес. Через неделю стихла канонада, люди вернулись. Страшно было
видеть, что сделала с их родными местами война.
— Наши отступали, и было брошено много оружия, — говорит Сергей Иванович. — Я подобрал одну винтовку, боеприпасы и спрятал дома. Когда фашисты пришли, наши стали организовывать партизанские отряды. Но туда брали только со своим оружием. Я отдал брату винтовку, и он ушел в партизаны.
А семьям партизан приходилось несладко. Сначала их забрали в лагерь, оттуда — в Жуковскую тюрьму гестапо в качестве заложников. Фашистам они были нужны для того, чтобы, если партизаны убьют врага или пустят под откос поезд, было на ком отыграться. Впрочем, заложников не берегли и тогда, когда партизаны не вели активной борьбы.
— Во дворе была виселица, всю тюрьму выстраивали во дворе и на глазах у всех, женщин и детей, вешали людей, — продолжает бывший узник. — В 1942 году нас перевели в другой район в качестве наживки. Нас поместили в неотапливаемую баню и рассчитывали, что кто-то из наших родственников наведается. Охраны было мало, но нас предупредили о планах немцев, и приходилось вести себя
осторожно.
Заложникам хлеба не давали вообще, только похлебку с гречишной скорлупой. Жили они в четырехместных камерах по 24 человека. Все болели чесоткой, много было вшей. Раз в месяц пленных загоняли в помещение, похожее на конюшню и обливали холодной водой.
Советская Армия подошла в 1943 году. Немцы собрались уходить, но расправились перед этим со всеми заключенными. К счастью, Сергею с матерью удалось бежать.
Семью Анатолия Ивановича Прусакова война застала в Луганске. В ноябре 1942-го, когда фашисты уже оккупировали город, Анатолий вышел на базар, чтобы найти хоть какую-то пищу, и попал в немецкую облаву. Он вспоминает:
— Нас поставили в колонну и гнали до Петровки. Там погрузили в вагоны. Было очень холодно, я простыл, заболел свинкой. В Киверцах проходили медкомиссию, и меня забраковали: маленький, больной... «Бракованных» погрузили в эшелоны и отвезли в Дубно, в лагерь. Кормили там жутко — 120 граммов хлеба, черпак баланды с брюквой и картофельными очистками на сутки. Помогал повар дядя Шура, подкармливал. А однажды отвел меня на кухню, и кухарки согласились взять меня помощником.
В лагере было всего два немца. Остальные полицаи — украинцы, которые согласились работать на фашистов. И полицаи, по словам очевидцев, всегда были более жестокими, чем сами немцы.
В 1944-м Анатолий Иванович бежал из лагеря. Дорога домой была сложной. Один раз чуть головы не лишился — в украинском селе его приняли за поляка и хотели убить. В дороге сильно болел. Но все же вернулся на родину.
Георгия Авксентьевича Волошинова также угоняли из Луганска. Привезли его в распределительный лагерь в Эрфурт. За три дня его никто не забрал на работу, поэтому отправили его на завод «Густолф Верке». Несмотря на тяжелую работу, жуткое отношение к узникам, Георгий духом
не падал:
— На заводе я работал в цехе токарем. Но за саботаж в 1944-м нас, восемь человек, отправили в Бухенвальд. В 1943 году во всех лагерях кормить заключенных стали лучше. Немцы начали заботиться о рабочей силе.
В начале апреля с наступлением советских войск заключенных из Бухенвальда увезли. Пока возили по Германии, из 50 вагонов с узниками осталось только 21. В 1951 году четверых луганчан, которые вернулись из Бухенвальда, арестовали и присудили по 25 лет лагерей «за измену Родине». Освободили их в 1955 году, реабилитировали в 1990-м.

Анастасия Мартинчук, «Наша газета». Фото - "Обелиск славы" - Олега Пустовойта.
     Комментариев оставлено: (0)    Просмотров: 2874

Поделиться материалом :

html-cсылка на публикацию
BB-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

Комментарии к новости:

Другие новости по теме:

Информация

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.