, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Сайт о металле
Наши опросы
Как и любой другой регион на планете.
Край тружеников.
Бандитские трущобы.
Очень самобытный регион.
Задворки Украины.
Российская часть украинских территорий.
А что это?
Выскажусь на форуме.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Ноябрь 2017 (8)
Октябрь 2017 (36)
Сентябрь 2017 (65)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (35)
Июнь 2017 (40)


Все новости за 2014 год
 

Александр Волков

Интервью корреспондента  Донецкого коммуникационного ресурса Александра Дмитриевского с лётчиком-космонавтом СССР, полковником ВВС России, Героем Советского Союза - Александром Александровичем  Волковым.

Легенда гласит, что приборы фиксировали учащённое сердцебиение этого человека в тот момент, когда орбитальная станция «Мир» пролетала над точкой с координатами сорок восемь градусов северной широты и тридцать восемь – восточной долготы.

Его кабинет украшают виды Святогорска и герб Горловки. А недавно ему довелось стать родоначальником первой в мире космической династии. Сегодня гость «ДКР» - лётчик-космонавт, Герой Советского Союза, советник Генерального директора Международного аэропорта Шереметьево, член правления Землячества донбассовцев Москвы Александр ВОЛКОВ.

- С родиной меня многое связывает, и я горжусь тем, что родился в Донбассе: эта земля всю жизнь меня вдохновляет на все дела и подвиги, - рассказывает Александр Александрович. - Не зря во втором и третьем полётах я выбрал себе позывной «Донбасс», и он звучал над всей планетой.

- В этом году исполняется сорок лет со дня полёта Георгия Берегового - первого космонавта Донбасса
- Берегового я знал ещё до прихода в отряд космонавтов как героя войны, как лётчика-испытателя. Но когда попал в отряд космонавтов, я с ним ближе познакомился, узнал, что он – мой земляк и стал уважать ещё больше. Он очень помог в моем становлении, был моим командиром и наставником, учил нелёгкой профессии космонавта. Я благодарен ему за эти годы и за то, что состоялся как в космонавт.

- Сейчас ваш сын Сергей несёт вахту на орбите. Как родилась космическая династия Волковых?
- У нас это получилось стихийно: человек должен быть в соответствующей среде и полюбить работу, которая станет призванием на всю оставшуюся жизнь. Сергей родился в городе Чугуев Харьковской области, его детство прошло среди лётчиков. Первый раз я посадил его в истребитель МиГ-21, когда ему было четыре или пять лет. Сидел в кресле в моём защитном шлеме – у него просто загорелись глаза… Потом, когда ему было лет двенадцать, пришлось нашей семье на служебном самолёте перелетать на новое место, и я его усадил на правое кресло. Сергей держался за штурвал, самолёт в то время шёл на автопилоте, был заход солнца, хорошая видимость, небольшие облака с розоватым подсветом и необыкновенно красивое небо. Тогда я увидел настоящий блеск в его глазах и понял, что от авиации он никуда не уйдёт. После этого полёта он сказал: «Папа, я хочу стать лётчиком!». Думаю, что тогда и родилась наша династия.
Школьные годы Сергея прошли в космической среде - в Звёздном городке, среди знаменитых космонавтов: мы жили в одном доме. Павел Попович с ним часто разговаривал по-украински, а Алексей Леонов, выходя утром на работу, встречал его, всегда здоровался с ним и говорил: «Ну, как дела, будущий космонавт?» Сергей воспринимал эти слова как шутку, но был горд, что общается с такими людьми. И конечно, у него не могла не отложиться в душе тяга к космической профессии. Когда Сергей выбирал, кем быть, то никогда не говорил, что хочет стать космонавтом, но сразу же решил поступать в военно-воздушное училище. Я это воспринял с гордостью, потому что и сам когда-то мечтал посвятить себя авиации: полёт Гагарина пробудил меня, он подстёгивал мою мечту стать военным лётчиком. А когда сын окончил училище и два года прослужил, то начал интересоваться, сложно ли поступить в отряд космонавтов и что для этого нужно. Я думал, что кто-то его спрашивает об этом: его сослуживцы знали, что он из Звёздного городка. Но однажды он сказал: «Папа, я подаю заявление в отряд космонавтов!» Я очень волновался, что Сергей выбрал такую сложную и опасную профессию. Но это – моя гордость, тем более сейчас, когда он находится на орбите.

- Вам пришлось сделать выбор?
- Да, такая ситуация имела место: до сих пор существует приказ о том, что сын не может служить под началом отца. В декабре 1997 года, когда я был командиром отряда космонавтов, на мой стол легло заявление Сергея. Сразу же встал вопрос: или я, или сын. Нн сомневаясь ни секунды, дал однозначный ответ: то, к чему меня готовили, было выполнено, в космос я уже не собирался, хотя как руководитель мог ещё работать.

- В своё время много говорили о романтике космической профессии, сейчас – о том, что каждая космическая экспедиция – это будничная работа. Насколько верно это отражает реальность дел?
- Сегодня освоение космоса в каком-то смысле становится прозой, но я бы так не сказал. Сегодня большая космонавтика делает только первые шаги, каждый полёт – испытательный. Профессия не из простых и не из лёгких, тем не менее туда идут: то, что ты потом увидишь и ощутишь, компенсирует риск и опасность. Здесь много романтики, много неожиданного, много неизведанного. Поэтому, видя людей, которые приходят в отряд космонавтов, понимаешь, что они идут не за прозой, а за той романтикой, за которой когда-то шли в лётчики и геологи.

- И всё-таки, настоящий романтик на пути к осуществлению мечты должен выдержать испытание прозой…
- Это обязательно. Вы представляете, что это за путь? Нужно пройти жёсткие и трудные ступени. Сложно попасть даже в отряд космонавтов: когда был наш набор в 1975 году – из двух тысяч заявок отобрали всего девять человек! И даже когда ты зачислен в отряд, приходится долго ждать: мне понадобилось девять лет для того, чтобы полететь в космос, Сергею - десять. Здесь тебя ожидает масса трудностей, но одна из самых больших заключается в том, что тебя за этот период могут списать с твоей любимой работы. Ты уже оставил то, что у тебя было, ты был хорошим лётчиком, но когда пришёл в космонавтику, стал человеком другой профессии, и тебе трудно будет вернуться на прежние рельсы, так как навыки уже утеряны.
Нагрузки очень большие: физическая подготовка – на уровне кандидатов в мастера спорта, космонавту ежегодно приходится проходить четыре квартальные медкомиссии и одну общую. Чтобы окончить курс общекосмической подготовки, каждый из нас сдаёт до 120 экзаменов! Что такое экзамен? Ты один перед огромной комиссией, в которой может быть до шестидесяти человек, здесь нет возможности использовать шпаргалку. Каждый из членов комиссии отвечает за свою систему, которую он разрабатывал, и хочет, чтобы космонавт знал её не хуже, чем он сам. Дело доходило до того, что конструкторы спрашивали, какой шаг резьбы или какие болты применяются для крепления! Не говоря уже о теории экспериментов: специалист, например в квантовой физике, хочет, чтобы и космонавт знал его предмет так же глубоко, как и он сам. Оценки «три» на этих экзаменах нет. И «четвёрка» не очень одобряема, а чтобы сдать на «пятёрку», надо всё это знать.

- Но вот сложнейший путь подготовки пройден, и ракета уносит космонавта на орбиту. Чем вам запомнились полёты в космос?
- Мой первый полёт состоялся на станцию «Салют-7» в сентябре 1985 года, когда впервые в истории член экипажа из одного полёта остался со следующей экспедицией. Командиром был харьковчанин Владимир Васютин, бортинженером вначале был Георгий Гречко, а через неделю, после пересмены экипажей остался Виктор Савиных. Этот полёт планировался на полгода, а мы сели через 65 суток. К сожалению, закончился он внештатно: заболел Владимир Васютин. Хотя программа была интереснейшая: к нашему полёту был создан специальный модуль для проведения целого ряда экспериментов, в том числе – и в интересах Министерства обороны СССР для совершенствования защиты государства от ракетного нападения. Некоторые исследования мы успели выполнить, но вскоре, по указанию пришедшего к власти Горбачёва, были запрещены эксперименты, направленные на укрепление обороноспособности нашей страны.
Второй мой полёт состоялся 1988 году в качестве командира совместного советско-французского экипажа. Тогда впервые с борта советской орбитальной станции «Мир» разрешили выход иностранного гражданина в открытый космос, им стал первый французский космонавт Жан-Лу Кретьен. В открытом космосе вместе с ним мы проработали рекордное время – 5 часов 57 минут, а ресурс скафандра рассчитан на 6 часов. В газетах тогда так и писали: «Им оставалось три минуты...» Это было вынужденно: выход рассчитывался на 4 часа 50 минут, и ставить рекорды в наши планы не входило. Но не поддавалась раскрытию одна из французских конструкций, которую мы устанавливали, пришлось применить силу. Работа в открытом космосе – физически самая тяжёлая. Такой пример: за четыре-пять часов, проведённых вне станции, космонавт теряет два-три килограмма – они выходят с потом. Почему? Скафандр надут, как футбольный мячик, каждое движение, даже чтобы согнуть руку, требует очень больших усилий. А работать там приходится много: и гаечным ключом, и сваркой, и ножовкой, и зубилом. Но в открытом космосе это делать в десятки раз тяжелее, чем на земле или внутри станции…

- Вы говорили, что космонавтика не только трудная, но и опасная профессия…
- Риск в космонавтике есть и останется надолго. Опасность начинается уже тогда, когда подходишь к ракете. Ведь что такое ракета? Это несколько тысяч тонн кислорода и керосина! Кроме того, в полёте мы не можем защитить корабль от метеорита, а попадание метеорита диаметром хотя бы 10 сантиметров может привести практически к мгновенной разгерметизации станции. Вероятность, что такое случится, - небольшая, но она есть. Почему в настоящий момент такое возможно: для защиты станции от метеоритов нужны тяжёлые бронированные конструкции. (Самая мощная из современных ракет – российский «Протон» – может вывести на орбиту не более 25 тонн полезного груза, примерно столько же может взять с собой и американский «Шаттл». - Прим. авт.) Велик риск при выходе в открытый космос: несмотря на то что скафандр можно считать маленьким космическим кораблём, руки и ноги защищены только двумя слоями прорезиненного материала, а острых металлических предметов на поверхности станции, за которые можно зацепиться, хватает. Может случиться сбой в системе стыковки, когда автоматика выдаёт кораблю команду на разгон вместо торможения - такие случаи тоже были, но космонавты успевали перейти на ручное управление.

- Сложно жить в непривычных для землян условиях невесомости?
- Невесомость – это чуждая для человека среда, и чтобы выжить в ней, нужно работать. Если будешь, ничего не делая, просто наслаждаться невесомостью, можно из космоса не возвращаться: Земля тебя не примет обратно. Хотя первое ощущение от невесомости, когда после проверки герметичности корабля мы покидаем кресла – эйфория. Наверное, такое же ощущение испытывают птицы, когда первый раз вылетают из гнезда! А дальше – за всё хорошее и приятное надо платить. Мы привыкли к тому, что в голове находится 30% крови, остальная - в корпусе, а в космической невесомости – пятьдесят на пятьдесят. В первые дни полёта из-за прилива крови к голове кажется, что лицо распирает, и возникает нечто похожее на укачивание. Из-за такого непривычного распределения крови начинают мёрзнуть ноги, поэтому на борту станции мы носим специальную меховую обувь, которую называем «унтята». При длительном полёте у человека перестают работать те мышцы, на которых «подвешены» внутренние органы. Чтобы вернуться на землю живым, приходится каждый день в течение часа делать специальные упражнения, заставляющие сердце биться с частотой 150-180 ударов в минуту.

- Как встречает космонавта Земля?
- При спуске на космонавта действуют перегрузки. Если спуск управляемый – перегрузка пятикратная, ты можешь весить в пять раз больше, чем на Земле. А если учесть, что мышцы немного ослабли за эти полгода, приземление переносится трудновато. Но здесь присутствует фактор осознания того, что мы летим домой, концентрируешься, так как понимаешь, что это – кратковременная ситуация. А вот при баллистическом спуске, как это было во время двух недавних полётов кораблей «Союз ТМА-10» и «Союз ТМА-11», перегрузка девятикратная и нужны сверхусилия даже для того, чтобы сделать вдох. Такие первые ощущения Земли. Но когда приземляешься и открывают люк – я это запомнил с первого полёта – оказывается, и у Земли есть запах! Я знаю, что такое запах Родины: когда едешь на машине из Москвы в Донбасс, в районе Славянска я уже слышу запах терриконов, запах нашей гари донбассовской. Так вот, после приземления понимаешь, что Земля пахнет: на станции у нас чистейший воздух, там нет никаких запахов.

- Насколько трудно после полёта привыкнуть к земной гравитации?
- Мы спускаемся в специальных брюках, которые передавливают сосуды на ногах, чтобы кровь от головы сразу не отливала: мозг привыкает к большому количеству кислорода в невесомости. Как только молнии ослабляются – 10-15 секунд, человек теряет сознание. Но этого стараются не допускать: как только видят, что ты зеленеешь, и у тебя пошёл пот – сразу укладывают. Привыкание происходит три дня. Во время внештатной посадки космонавт сам потихоньку ослабляет натяжку брюк и может проконтролировать ситуацию: нас к этому готовят. Яркий пример - недавняя посадка корабля «Союз ТМА-11», командиром которого был Юрий Маленченко, когда спускаемый аппарат приземлился в четырёхстах километрах от расчётной точки. Так вот, после полугода пребывания на орбите, Маленченко самостоятельно сумел выйти из корабля и по спутниковому телефону вызвал помощь.

- Для украинских юношей и девушек, в отличие от их российских сверстников, полёт в космос уже почти два десятилетия остаётся красивой, но несбыточной мечтой…
- В СССР космонавтом мог стать выходец из любой союзной республики, одно время это было даже популярно. Для украинской молодёжи, если она хочет посвятить себя космонавтике, возможность всё равно есть: Украина имеет своё космическое агентство, большой ракетно-космический потенциал и солидную базу для развития непилотируемой космонавтики, а Леонид Каденюк уже летал на «Шаттле».

- Неужели гражданин Украины может осуществить космическую мечту, только поменяв гражданство на российское или американское?
- Да, так можно. Но будет лучше, если удастся убедить правительство Украины, что необходим полёт украинского космонавта. И не одного – Казахстан у нас готовит четырёх своих космонавтов, двое из которых уже летали. Главное - страна должна желать, чтобы её люди занимались такой интересной профессией...

- К сожалению, ещё есть люди, которые не видят пользы от освоения космического пространства…
- Таких с каждым днём становится всё меньше, а скоро их вообще не останется. Если сейчас человечество свернёт космические программы, мы лишимся всего. Начиная с самого большого нашего достояния – системы коммуникаций: не секрет, что вся связь между материками осуществляется через спутники. Метеорологические наблюдения в значительной части тоже ведутся с орбиты. Без космической навигации моментально «ослепнут» все корабли и самолёты.
В космосе сейчас отрабатываются технологии производства будущего. Пилотируемые полёты можно проводить даже ради получения новых лекарств – в невесомости можно создавать идеальные препараты. Во время моих полётов синтезировали биопротеины, на основе которых можно делать лекарства почти от всех болезней. Пока их получают в мизерных дозах, и учёные ведут их апробацию на Земле. А если наладить массовое производство? Мы занимались выращиванием кристаллов для электронной промышленности. При изготовлении на Земле из 10 кристаллов, идущих на производство микросхем, девять - это отходы. В космосе картина с точностью до наоборот. Ещё в космосе возможно получение сплавов, которые нельзя выплавить на Земле. Чуть дешевле станут запуски, появится возможность возвращать большие грузы с орбиты – этим мы окупим все предыдущие затраты на космонавтику.
Сколько мы сберегли природных ресурсов, неоднократно сообщая о лесных пожарах в отдалённых регионах! Космонавт видит биопродуктивные районы океана. Мы работали с Минрыбхозом СССР, с Дальневосточным рыбным флотом, по нашим координатам рыбаки за неделю выполняли месячный план!
Современные молодые мамы не знают, что такое постоянная стирка пелёнок, а кто их избавил от этого, а ведь памперсы – это космическое изобретение! Наш нагрузочный костюм «Пингвин», который рекомендуют носить на орбите, чтобы не вымывался кальций из костей, с успехом используется в ортопедии для лечения детей, больных церебральным параличом.
Не за горами то время, когда на Земле закончатся энергоресурсы: газ, нефть – всё исчерпаемо. Поэтому уже сейчас разрабатываются проекты по размещению электростанций на орбите: огромные поля солнечных батарей, энергия, в виде луча передаваемая на Землю, где она распределяется среди потребителей. Это то, что нам нужно сегодня, завтра будет поздно.

- В завершение беседы - какое самое яркое впечатление вы привезли из космоса?
- Самое яркое – первый полёт, когда всё впервые: первое дрожание ракеты, первое ускорение, наступление невесомости... Особенно запомнился момент сброса обтекателя, когда через иллюминатор увидел восход солнца. Сколько я ни пытался описать эту красивейшую картину, слов не хватает: солнце поднимается всё выше и выше, Земля в голубоватой дымке… И в тот момент я ощутил, что Земля – это планета, общий дом для всех на ней живущих, где нет разделения на расы и государства. Сейчас летает мой сын, и когда я его спросил о том, что ему больше всего запомнилось, он ответил: «Восход солнца...»
     Комментариев оставлено: (0)    Просмотров: 7632
Не нравится ( - ) +6 Нравится ( + )

Поделиться материалом :

html-cсылка на публикацию
BB-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

Комментарии к новости:

Другие новости по теме:

Информация

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.