, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Наши опросы
Все и так хорошо.
Процветающий промышленный регион Украины.
Субъект федерации Украинской республики.
Независимое государство.
Субъект федерации РФ.
Наплевать.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Ноябрь 2017 (17)
Октябрь 2017 (36)
Сентябрь 2017 (65)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (35)
Июнь 2017 (40)


Все новости за 2014 год
 

Виктор МаевскийВ сентябре знаменитый донецкий скрипач Виктор Маевский отмечает 40-летие творческой деятельности. Мы встретились с этим замечательным человеком, которому есть что вспомнить о Донецке

 

- Виктор Константинович, давайте начнем с самого начала…
- Родился я в Грозном, где пошел в школу обычную, и начал учиться в школе музыкальной по классу скрипки. В Грозном мы жили до 1968 года, когда встал вопрос – а что делать с моим музыкальным талантом дальше? Консерватории в Грозном нет, нужно было искать другие города проживания. А в Донецке у нас были родственники. Один из них – мой дядя Михаил Лифшиц – был солистом нашего театра оперы и балета и вообще заметным человеком в культурной жизни города. Например, он как заместитель директора областного дома работников культуры, содействовал образованию джаз-клуба и всячески помогал его основателю Виктору Дубильеру. Впоследствии он опекал Вадима Писарева на раннем этапе его карьеры.

- Вы тоже посещали заседания джаз-клуба?
- Да, в одно время - регулярно. Хотя я по образованию – чистый "классик", но и эта музыка была мне очень интересна. Кстати, у меня была в студенческой среде кличка "Монти", похожая на джазовую (на самом деле она возникла потому, что я быстрее всех играл знаменитый "Чардаш" итальянского композитора Витторио Монти).

- Вам понравился город?
- В Донецк я влюбился еще в 1962 году, когда впервые побывал здесь. По сравнению с ним Грозный казался просто деревней. Здесь – просто сказка: такие широкие светлые улицы, столько зелени! Это был другой, лучший мир. И здесь, главное, был филиал Харьковской консерватории, и уже тогда обещали, что в Донецке со временем появится своя, самостоятельная консерватория, где я мог реализовать свои музыкальные способности. А к тому времени уже и моим родителям, и мне самому стало ясно, что их строит развивать. К этому всех нас подтолкнула одна история, случившаяся во время отдыха в Ялте. На лето нам в музыкальной школе задавали всякое – этюды, гаммы и так далее. Родители настаивали, чтобы я и на отдых брал с собой скрипку. А в Ялте договорились, что я буду репетировать в одном клубе. И вот однажды во время одной из репетиций замечаю в зале мужчину. Сидит и внимательно слушает, и не уходит. Оказалось – это профессор Московской консерватории Юрий Исаевич Янкелевич, знаменитый скрипач. И когда за мной зашли родители, он им так сразу и заявил: "Этого мальчика нужно учить по-настоящему. Привозите его к нам в Москву!" Ну, отпустить меня одного так далеко родители все же побоялись, но поняли, что у меня действительно талант, раз Янкелевич сказал. Донецк и был выбран как компромиссный вариант: не очень далеко, есть родня, можно осесть и есть филиал консерватории.

- Какое место в Донецке стало для вас любимым?
- Любимым местом в Донецке и у меня, и у множества других людей была улица Артема, особенно в выходные дни по вечерам – ее с 19 часов перекрывали для транспорта, и она становилась пешеходной на протяжении от библиотеки Крупской и до самого ДМЗ. Какие там были гуляния! Просто яблоку негде было упасть, в самом прямом смысле слова. Мы, студенты и студентки, собирались у библиотеки, в сквере у оперного театра. Могли долго сидеть там, болтая и наблюдая за тем, как публика фланирует мимо. Это происходило почти каждый вечер, но это не надоедало – и это было здорово! Обсуждали все темы, которые волновали тогда молодых людей. Делились музыкальными новостями, обрывками информации о "Битлз", позднее – "Дип Перпл", "Лед Зеппелин" и тому подобной музыке. И сами тоже гуляли, конечно. Причем наряжались на эти прогулки, как на концерты не наряжались! Надевали рубашки с модными тогда жабо, стильные брюки, самые дорогие костюмы. Помню одного щеголя, который даже с тросточкой по улице Артема выхаживал – и все смотрели на него со смесью восхищения и недоумения. Знаете, и атмосфера совсем другая была вокруг этих гуляний. Не было драк, криминала, пьянства. Я мог возвращаться домой в четыре утра – и быть уверенным, что ко мне никто не придерется на улице. Девушка могла совершенно спокойно одна возвращаться домой после вечеринки. Весь донецкий бандитизм начался несколько позже…

- Наверное, все шли на улицу из-за того, что было мало кафе и ресторанов?
- В рестораны было не попасть. Их было мало. Кстати, там работали просто великолепные музыкальные коллективы. Как правило, с медной группой, с сильнейшими вокалистами, причем все это исполнялось еще вживую, без электричества – аппаратуру только начали применять. Это было по-настоящему здорово!

- Отвлечемся от досуга, вернемся к вашей учебе. Итак, вы окончили музыкальное училище…
- …И после этого я – кстати, единственный из своей группы – был взят на работу в филармонию, в ее оркестр. Этому способствовал мой преподаватель профессор Шейнин, ранее – концертмейстер этого самого оркестра. Он продемонстрировал людям из филармонии мои способности, в частности, "читку с листа" – то есть, я исполнял любое произведение с ходу, в первый раз увидев ноты. Это свое умение я постоянно совершенствовал и не имел в этом деле равных, скажу без ложной скромности. В общем, мой уровень удовлетворил руководителей филармонического оркестра, и я был взят сразу первой скрипкой. В это же время, в 1971 году, началась и моя ресторанная карьера. Этому способствовал мой дядя, к которому я обратился в поисках какой-то подработки. Он вспомнил, что в ресторане "Уголек" директором работает его знакомый по оперному театру Деменко Юрий Яковлевич. Он тогда был самым молодым директором ресторана в городе – но уже имел обширнейшие связи, а "Уголек" был единственным донецким заведением, работавшим до часу ночи. И как раз в 1971 году его реконструировали, приспособив под специальную шоу-программу, придуманную самим Деменко. О, это была такая фишка "Уголька"! На открытие приехали люди из обкома, горкома партии. Начиналось все красиво: официантки в шикарных таких кокошниках спускались с подносами по лестнице, пели и обходили гостей. Это было очень красиво!

- Но какова же была ваша роль во всем этом?
- Когда Деменко прослушал меня, сразу сказал: "Даю тебе два номера в шоу-программе. 140 рублей тебе хватит?" Хватит ли мне? Ну еще бы – 140 рублей в то время было хорошей зарплатой. И получалось так. В 10 часов вечера, ну максимум – в пятнадцать минут одиннадцатого у меня заканчивался концерт в филармонии. И я несся стрелой, вниз по Комсомольскому проспекту – надо было успеть к без пятнадцати одиннадцати, когда шел мой первый номер в шоу-программе. Она была яркой, красочной – и кого там только не было! Всех эстрадных знаменитостей, приезжавших в Донецк, туда старались заполучить. Как-то прихожу в "Уголек", смотрю – в уголке на стульчике сидит какой-то неприметный человек и тихо-тихо так на гитарке наигрывает. "Кто это?" – спрашиваю у коллег. "Как? Ты не узнаешь? Это же Высоцкий!" – говорят они мне. Так я выступил в одном концерте с этим легендарным человеком – хотя тогда магия его имени была совсем не так сильна, во всяком случае, сам я толком о нем ничего и не знал.

- Итак, ресторан вам ежемесячно добавлял к зарплате 140 рублей…
- Помимо того, что платил директор, были еще и дополнительные заработки. Денежные люди из публики после окончания шоу-программы могли заказать нам что-то по своему желанию – что-нибудь одесское, например. Тогда уже шли просто танцы, и меня оставляли, чтобы я поиграл немного. А скрипка пользовалась спросом – еще бы, в Донецке это была экзотика, только в старом "Юбилейном" я помню седого скрипача, имя, правда, запамятовал. И все! В общем, получался дополнительный заработок. Иногда за один заказ платили 25 рублей – а это были сумасшедшие деньги, на них я мог спокойно накормить и напоить, например, компанию из четырех человек, еще и осталось бы!

- Долго ли продолжалось это счастье?
- Совсем недолго. В ноябре 1971 года я сам написал заявление в военкомат, чтобы меня забрали в армию. Были на то личные причины. В общем, попал я во внутренние войска, а после учебки меня направили в поселок Сосьва Свердловской области. Тут мне повезло, и опять помогла скрипка – меня с радостью взяли в военный оркестр, а поскольку там были без хорошего музыкального образования, то я почти сразу стал военным дирижером – майорская, кстати, должность! Я создал концертный духовой оркестр. Пошли гастроли по подразделениям, попадали в такие глухие таежные места, где наше появление было единственным ярким событием в течение многих лет. Потом, по просьбе командира, создал эстрадный ансамбль нашей части под названием "Элегия" – лучший в округе. По субботам и воскресеньям работали на танцах для местного населения. В общем, когда я увольнялся, провожать меня вышла вся часть. Мне командование предлагало пойти в Московскую консерваторию стипендиатом, но с условием, что я вернусь в часть. Но, подумав и все взвесив, я решил вернуться в Донецк.

- Где продолжили работать в ресторанах?
- Не совсем так. Здесь я поступил в консерваторию. Но уже на первом курсе в нашем кругу друзей-студентов прошел слух, что в ресторан "Нистру" на Калиновке набирают музыкантов. Я предложил коллегам прослушаться. Специально разучили молдавские мелодии – я в библиотеке Купской взял баянные ноты, мы их освоили и так все это выдали на прослушивании, что нас взяли без разговоров. Заведовавший "Нистру" Кушнарев, известный всему городу как начальник "Плодовощторга", был от нас просто в восторге. Состав у нас действительно был замечательный, и музыканты все впоследствии реализовались, а еще у нас был солист с самым настоящим оперным голосом, он так исполнял романсы, что публика буквально таяла. Несмотря на то, что "Нистру" находилось не в центре, а уже почти на автомагазине, в публике недостатка не было, и надо еще было умудриться попасть сюда. Нас любили, и этот период, пусть и недолгий, все равно я вспоминаю с особенным теплом. Хотя иногда эта любовь и оборачивалась не совсем приятной стороной. Время шло, нравы менялись, и уже приходилось исполнять номера по индивидуальному заказу, подходить к столику "нужных людей", играть специально для них. Это тогда еще было непривычно, ощущалось как какое-то лакейство – хотя заказчики нас никак не унижали, относились к нам уважительно.

- Но, в конце концов, вы вернулись в центр?
- Да. Следующим местом моей ресторанной карьеры стар бар "Шахтерский" – в верхней части проспекта Ильича, над магазином "Злата Прага". Совмещать с работой учебу становилось все труднее, и пришлось мне на третьем курсе переводиться на заочное отделение. А потом я через знакомых узнаю, что открывается кафе "Театральное", и там страшно хотят скрипку. Руководил этим заведением Айказ Сидракович Язычьян – колоритнейшая фигура, замечательный человек, которого в ресторанном донецком бизнесе знал каждый. Он хотел сделать из "Театрального" что-то неповторимое. И ему это удалось – не без нашей скромной помощи. Там мы выступали вдвоем с Вовой Жарковым, уже покойный, его все тогда звали "Рыжим", играли на две скрипки – этого в Донецке действительно еще никто не видел! Играли все – и классику, и джаз, популярность у заведения была невероятная – даже продавали билеты заранее, иногда за месяц вперед все было заказано. Та репутация, которую "Театральный" приобрел потом – этого тогда еще не было, никакой бандитской публики, а если кто-то такой и забредал, то он вел себя скромно и не был заметен. Этот контингент тогда еще не набрал силу, не почувствовал своей безнаказанности и очень уважал милицию. "Театральное" было очень хорошим кафе – и кухня была великолепная, и варили настоящий кофе по-турецки, такого в Донецке было не сыскать. Айказ в торговле считался очень сильным человеком, с головой, мог достать все и мог все организовать наилучшим образом.

- Не работа, а мечта!
- В "Театральном" можно было работать и работать, но тут меня соблазнили приятели-музыканты и подбили поехать на Север, где "поднимались" действительно очень хорошие деньги. Собрал группу – певица, бас-гитарист, очень хороший роковый гитарист Женя Минин и еще один вокалист, который сам английского не знал, но мог выдавать такую англоподобную абракадабру, что от настоящего английского не отличишь, а пел, как Бог – или, по крайней мере, как Джимми Хендрикс. Чтобы купить аппаратуру, я продал свою библиотеку – очень хорошую, мне за нее один коллекционер полторы тысячи рублей отвалил. И поехали мы в Тобольск, потом в Сургут. Продержались мы там пару месяцев, потом начались проблемы с дисциплиной и с прочим, и я просто плюнул на все и уехал домой. Я такого не понимаю и никогда не терпел. У меня всегда, когда я руководил коллективом, было правило: режим соблюдают все. Если ты опоздал на выступление – неважно, на сколько – сразу штраф десять рублей. Опоздал еще раз – на неделю лишаешься чаевых. То же самое – на репетициях, а они у нас проходили каждый день, с одиннадцати до часу дня. А коллективы были уже солидные в 80-х – например, в "Угле-83" – восемь человек.

- Давайте вспомним "Уголь-83" отдельно. По тем временам, уникальное ведь было место!
- "Уголь-83" – это была замечательная страница в моей биографии, и состав там подобрался настолько мощный, что лучшего, может, и не было. Да и сам ресторан, действительно, сделали особенным – открытый к одноименной международной выставке, он был каким-то очень "несоветским" по внешнему виду, ну и наша музыка добавляла ему класса. А руку к его организации приложил все тот же хорошо знакомый мне Айказ Язычьян. На год-полтора он стал ресторанной сенсацией Донецка, пока не открылся обновленный "Юбилейный". Кажется, это случилось в 1985 году. Директор "Юбилейного" – к сожалению, не помню его фамилии, звали его Василий Иванович – прослушивал все ресторанные ансамбли города, и когда услышал нас, понял: это то, что нужно. Мы не хотели уходить, да и организационно это сделать было не просто. Вопрос решался на уровне Ворошиловского райкома партии. В конце концов, нам сказали: "Давайте, вы месяц поработаете в "Юбилейном" – все-таки открывается новый большой ресторан, ожидаются высокие гости, нужно, чтобы там была самая лучшая музыка. Ну, а если потом не понравится – вернетесь назад". Но ведь известно: нет ничего более постоянного, чем временное.

- Как работалось в "Юбилейном"?
- Тут пошли уже совсем другие нравы, началась совсем другая эпоха. Впрочем, это просматривалось еще и в "Угле-83". Уже стали проявлять себя всяческие "группировочки" с большими деньгами. Работать приходилось иногда до утра. И, хотя деньги валили валом, иногда уже и этого не хотелось. Особенно сложно приходилось, когда гуляющие товарищи, один за одним, заказывали каждый свою музыку. Начинаешь исполнять заказ одного – к тебе подскакивает другой и возмущается: "А ты почему мое не играешь?" Иногда очень непросто было эти конфликты погасить. А заработки – да, они действительно получались весьма и весьма приличные. В месяц до 800 рублей доходило. Казалось, что больше уже невозможно. Но, когда переходили в "Юбилейный", я чувствовал, что будет еще больше. И когда сказал об этом ребятам, Миша Брусницын, великолепный музыкант и певец, стал возражать: "Да ну, не может быть!" Я поспорил с ним на ящик коньяка – и выиграл: в первый же месяц в "Юбилейном" мы заработали по 1.300 рублей. Это просто феноменальные по тем временам деньги, никакие шахтеры так, наверное, не получали! К сожалению, все это уходило так же легко. Пропивалось, проматывалось с девочками, в общем – спускалось со страшной скоростью. "Юбилейный" стал моим последним рестораном времен Союза. Он был оформлен вроде бы чехами, в любом случае, сделан "под Запад", сцена была почти в центре зала, все было в красном дереве и интерьер – совсем уж не традиционный советский. Что-то похожее на "Уголь-83", но только более масштабное. Но уже заканчивалось время, в расчете на которое его построили.

- Как вам удалось вписаться в новую эпоху?
- В 1990-м Евгений Щербань открыл ресторан "Ретро", и мы начали работать там в формате "скрипка, аккордеон и гитара". Этим составом мы чуть позже перешли и в знаменитый "Червоный кут" на бульваре Пушкина. Репутация у этого заведения весьма зловещая, но моя работа в нем – это только положительные эмоции. Убитого в "Червоном куте" Эдуарда Брагинского я знал, неоднократно там видел, но мне он показался прекрасным и даже интеллигентным человеком. Вообще, руководство ресторана, надо отдать ему должное, делало все, чтобы у публики не возникло даже мысли нас оскорбить – да что там, даже позволить себе грубый окрик в наш адрес. Политика была такая: если кто-то обижает музыкантов, значит, не уважает заведение. А заведение ведь уважали! Не говоря уже о том, что деньги публика рассыпала вокруг себя веером. Причем не только нам платили – например, если разбивали посуду и приходила это все собирать уборщица, могли ей за работу сотню долларов сунуть. Прекрасное было отношение. Сейчас такого нет…

- Даже здесь, в ресторане ARKADIA, где вы сейчас играете?
- Это – приятное исключение. Я потому и задержался здесь – хозяева люди замечательные, подходят со всей душой. Как в старые добрые времена…

Евгений Ясенов. 14 сентября 2013. Фото Евгения Лавриненко (dN)

     Комментариев оставлено: (0)    Просмотров: 2514

Поделиться материалом :

html-cсылка на публикацию
BB-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

Комментарии к новости:

Другие новости по теме:

Информация

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.