Хроники центровой молодежи

Аня. Суровая молодостьНа переломе эпох, в конце 60-70-х, у донецких юношей и девушек был свой, особенный стиль жизни.

Жить в центре – всегда было особой целевой установкой. Жить в центре на переломе 60-70-х – тут было нечто вовсе особенное: время было интересное, казалось – заря новой, непонятной еще жизни, и все многообещающие процессы зарождались где-то неподалеку от улицы Артема.

Аня. Суровая молодостьНа переломе эпох, в конце 60-70-х, у донецких юношей и девушек был свой, особенный стиль жизни.

 

Жить в центре – всегда было особой целевой установкой. Жить в центре на переломе 60-70-х – тут было нечто вовсе особенное: время было интересное, казалось – заря новой, непонятной еще жизни, и все многообещающие процессы зарождались где-то неподалеку от улицы Артема.

В итоге, слегка обманули, но тогдашнее поколение центровой молодежи все равно получило незабываемые ощущения. Именно в те годы в Донецке появились первые джинсы и шестиструнные гитары, открылся коктейль-холл, а на квартире братьев Коржовых разыгрывались незабываемые спектакли…

Герои джинсы
Первые джинсы появились в Донецке уже в середине 60-х. Бренд «Леви Страус» уже не был чем-то отвлеченным для молодежи той поры. Возвращаясь из загранпоездок, счастливые «выездные» граждане тянули с собой это шмотье, еще не вполне осознавая его культовый статус. Когда дончане раскусили всю джинсовую прелесть, развернулось кустарное производство чудо-штанов. В городе резко возрос спрос на швейные машинки «Зингер».
В самом деле: если даже болгары могли делать свою дубовую «Рилу», то уж донецкие умельцы создадут настоящую «фирму», комар носа не подточит! Жил у нас и настоящий искусник этого джинсового «бутлега», портной из донецкого цирка. Со временем он развернул целое производство, наладил канал поступления с Запада самой настоящей фурнитуры (заклепки, молнии и т.д.).
Донецк имел самых настоящих «джинсовых героев». Был, скажем, Петрович, точнее – Евгений Петрович Анненков. Он делал всю свою жизнь “под Штаты”. Скорее всего, именно у него появились первые в Донецке джинсы под таинственным названием “Лас-Вегас”. Дома он имел роскошную карту США, подшивки весьма редких тогда журналов “Америка” и “Англия”, порой к нему в руки попадало даже кое-что типа “Плейбоя”. Был еще феноменально волосатый юноша по кличке Дракон.
Джинсы у него были ужасно потертые и страшно расклешенные – «дитя цветов», ни дать, ни взять. За ним охотилась милиция с целью остричь, а мать обещала сыну целых 180 рублей (стоимость новых джинсов или оклад начальника проектно-сметного бюро), чтобы он привел прическу в порядок. Но на человека, бросавшего вызов Системе, грубый нажим подействовать не мог. Другое дело – терпеливое время. Лет через десять Дракона видели в строгом костюмчике и с аккуратной стрижечкой на пленуме какого-то райкома партии.

Песни восточных славян
Не обязательно было выглядеть так радикально, как Дракон, или настолько «косить» под Штаты, как Петрович. Но участвовать в тусовке на улице Артема должен был каждый. Ежевечернее народ выползал на прогулку по маршруту «Первый гастроном – кинотеатр Шевченко». Никаких особых приключений публика не искала – гуляли, общались, заводили отношения и тяги. Во всех домах, выходящих на улицу Артема, были проходные дворы, которые оккупировали компании с гитарами. «Своих» – тех, которые тут торчали постоянно – милиция знала и не гоняла. Такая компания имелась даже во дворе дома, где жили начальники городского и областного УВД.
Гитары были семиструнные. Где-то, в иной жизни, их уже успели выбросить на свалку истории, но у нас к ним относились совершенно всерьез. Ну, а потом грянули «Биттлз», и шестиструнки моментально вошли в моду. В продаже их почти никто не видел (как-то в ЦУМе по страшному блату чьему-то сыну купили настоящую, шикарную, фирменную черниговскую шестиструнку), и потому «доводили» то, что имели – убирали лишнюю, седьмую струну и заглушали свободный колок, чтобы не дребезжал. Пели, однако, не битлов – это было и трудно, и небезопасно – а то же самое, что и под семиструнку: всякую дворовую лирику, романсы, задорные народные, бардовские песни (причем, конечно, никто толком не знал имен авторов – какой там Окуджава, какой Клячкин!).

Сражения при коктейль-холле
В новую эпоху центр города входил со старой культурой пития. «Пивняки» оставались главным типом злачных заведений Донецка. Вдоль улицы Артема (от ЦУМа до площади Ленина) таких объектов насчитывалось около 30. Находились мастера высшего пилотажа, у них получалось обойти все, что было открыто. Такой подвиг остряки называли «прогулять мартышку». На проспекте Маяковского, между Артема и Постышева, располагалось знаменитое заведение тети Ани, из окошечка которого продавали пиво на вынос, но некоторых особо приближенных пускали и вовнутрь. Потом тетю Аню сожгли, но восстановилась она фантастически быстро – месяца за три: были у человека связи! Неподалеку жили в меру сердобольные старушки: они сдавали свои кухни в аренду любителям пива, не желавшим ютиться на тротуаре. Платой за аренду была пустая пивная тара (бутылка стоила 12 копеек). Имена старушек передавались только самым надежным товарищам.
А потом дунули ветра перемен, и на третьем этаже ресторана «Москва» открыли коктейль-холл. Смесь «закоса» под Запад и обычной донецкой вольницы, коктейль-холл пережил несколько жесточайших драк. Однажды трое дончан задали тут перцу превосходящим силам прибалтов, которые вздумали назвать местных «свиньями». Прибалтов опрокинули с лестницы, загнали в автобус, и еще долго возмущенная троица самоутверждалась в его салоне. А однажды в коктейль-холл наведалась группа парней со Смолянки, чтобы разобраться здесь с цыганами по какой-то своей обиде. Цыгане были «из артистов», кутили с шиком, для «понту» прикуривали от десятирублевок. Все это им не помогло – историю об избиении цыган еще долгие годы рассказывали, как легенду о Беовульфе.

Волшебная квартирка
В начале 70-х в центре города, на бульваре Пушкина жила семья высокопоставленного офицера КГБ. В этом нет ничего необычного: все кэгэбэшники жили в центре. Семья, однако, имела свою изюминку: двоих непутевых сыновей. Один был и вовсе невменяемым, второй – просто очень забавным и гостеприимным. Когда родители уезжали (а это периодически случалось), его квартира становилась «явочной». Туда можно было прийти любому – никто не спрашивал пароля и отзыва. «Являлись» все: друзья, друзья друзей, девушки друзей и вовсе незнакомые личности, которых вообще никто не знал и не понимал, как они появились.
Причем, что особенно ценно, собиралась не просто какая-то беспросветная пьянь с плоским взглядом на жизнь – нет, как правило, волшебную квартирку посещали люди с фантазией и незаконченным высшим образованием. Однажды, просмотрев только что вышедший фильм «Бег», группа завсегдатаев решила разыграть его в лицах – благо, кителей с офицерскими погонами и фуражек в доме хватало. Какие-то роли достались даже девицам – их тоже нарядили в элементы кэгэбэшной формы. Даже наловили тараканов, чтобы, как в фильме, устроить тараканьи бега. Все шло замечательно, пока проходивший по бульвару родственник хозяев не заметил в окнах свет и тени (а, по его информации, никого в квартире быть в тот день не должно было). Он вызвал милицию, которая, прибыв, впала в ступор, видя вокруг кучу людей в форме КГБ и полуголых девиц в фуражках. Скандал вышел первостатейный – впрочем, с хозяйского сына все было, как с гуся вода.
Не все участники тех веселых забегов сейчас живы. Но у тех, кто дожил, теплеют от воспоминаний глаза и начинает предательски дрожать голос, когда они вспоминают волшебную квартирку на бульваре Пушкина.

Евгений ЯСЕНОВ (Опубликовано в “Газете по-донецки”). Фото – “Аня. Суровая молодость” – автора.

Добавить комментарий