pornfiles
, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Кузнечное венчание
Наши опросы
Как и любой другой регион на планете.
Край тружеников.
Бандитские трущобы.
Очень самобытный регион.
Задворки Украины.
Российская часть украинских территорий.
А что это?
Выскажусь на форуме.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Сентябрь 2017 (49)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (34)
Июнь 2017 (40)
Май 2017 (68)
Апрель 2017 (40)


Все новости за 2014 год
 
Атака Скалистых гор
115

Прочность брони
Раскланиваться и расцеловываться с бомбой было абсолютно некогда, он на мгновение сконцентрировался, собираясь, рванул с места, как древний спринтер Валерий Борзов. Но ведь нужно было не просто разогнаться как следует, требовалось попасть на скорости в сужающуюся щель. В общем, уподобиться наведенной кем-то пуле. Вообще-то при беге наглазный лазер, естественно, выдавал данные спидометра, но разве сейчас имелось время засекать? Кроме того, никак нельзя совершать высокие прыжки: тоннель менее шести метров в высоту, увлекшись, можно удариться о потолочные крепления. Однако какое значение могло иметь дальнее наведение, если в процессе приближения он мог корректировать свое попадание в цель? Там, впереди, через суженное более чем наполовину отверстие, уже подсвечивала только парочка фонарей – ему освободили место для пролета внутрь.
Он пробежал, точнее, пролетел уже около половины дистанции, когда мощный удар сбоку бросил его в сторону. Ему показалось, что он успел как-то среагировать, дать команду торможения мета-мышцам, но, скорее всего, было не так. Сработала автоматика «панциря», сенсоры радары сообщили набрюшному компу о приближающемся препятствии, выбросили вперед руки, точнее, только локти: пальцы и ладони считались программой очень ценными органами, почти такими же, как голова. Он даже не ударился шлемом, хотя, рикошетировав от бокового железобетонного тюбинга, проехался юзом вдоль железнодорожного рельса метров десять. Но еще до того как подняться, он сдернул с крепления на боку «плазмобой». Наверное, янки вскрыли какой-то тайный боковой лаз? Придется принимать бой. И зря он выставил на таймере целых десять минут: столько ему не продержаться – не хватит патронов.
Однако никаких «амеров» в тоннеле не водилось. Зато прямо сбоку, из какого-то технологического отверстия, била странная, шипящая струя. Но это была не вода, совсем не вода. Это что-то уже протягивалось там и тут какими-то утолщающимися сероватыми нитями, уже пенилось понизу, расползаясь пузырящейся массой. Но чувствовалось, что эта штука вовсе не такая легкая, как хочет казаться. Он тронул, попытался размазать пузыри, приклеившиеся к предплечью. Они поддались с трудом, уже почти затвердели, уже обратились... Цемент!
Общий свет в тоннеле погас давно, уже после вскрытия первых ворот – тот, на кого они напали, не собирался давать им поблажки. Герман глянул вдоль тоннеля. Радарная картинка в левом зрачке не дала ничего определенного, даже самой картинки. Просто мешанину цифр; компьютер путался в расстояниях – препятствий вокруг оказалось слишком много. Однако на шлеме имелось два фонаря, и оба очень мощные, а кроме того, их получалось мгновенно фокусировать так и эдак: они подчинялись движению глазных мышц.
Там, вдоль тоннеля, фонтанировало еще несколько чудовищных струй.
Бомба! – подумал Герман. Механический привод взрывателя! Совсем не внутри прочного, стянутого титановыми болтами корпуса! Эта цементная дрянь может забиться во все щели! Она вдавится в механизм, расширится там, и шестеренки привода забуксуют! А потом...
Туда, к бомбе, требовалось прорваться во что бы то ни стало.
Он наконец вскочил, автоматически вернул на место плазменную винтовку. И тут почувствовал – чьи-то ужасно сильные руки схватили его за плечи. О господи, «амеры» все-таки прорвались в тоннель!
Но он все-таки успел – или ему намеренно позволили – обернуться. Это были свои, двое – Володин и Нарбугаев, и они волокли его к выходу. О боже! Там, в затуманенном пена-цементом далеке, он разглядел все еще не до конца захлопнувшуюся ловушку.
– Нет! – заорал Герман, упираясь. – Механизм! Бомба!
– Лиза, – спокойно возразил Нарбугаев, которого все почему-то звали Рамо, и, шагнув куда-то в сторону, сразу растаял за паутиной.
И остался только Володин, и маленькая схлопывающаяся где-то щель. Но ведь нельзя было упираться и тем приговаривать ни в чем не виноватого Ярослава?
– Успеем, – уверенно сказал лейтенант Минаков голосом прошедшего огонь, воду и медные трубы генерала.
И тогда они рванули...

116

Комбинаторы
– Хорошо, черт возьми, допустим, мы его включим. Что дальше? В том плане, как мы будем его контролировать? – президент США обвел всех окружающих красными от бессонницы глазами. – Ведь если он, пусть и предположительно, но управляет страной лучше нас, то, значит, он все-таки умнее. Как можно контролировать того, кто умнее тебя?
– Ну, это запросто, – сказал четырехзвездный генерал, председатель комитета начальников штабов. – Мы, например...
– Генерал Эммери, мы сейчас говорим не о контроле каких-нибудь умников, разрабатывающих для вашего ведомства оружие, – перебил его Буш Пятый. – Я спрашиваю не о контроле человека. Я так понимаю, это машина! Тем более мне так до конца и не ясно, и никто не соизволяет конкретно доложить на тему, думает она вообще или нет. Ну так как мы ее будем контролировать? Если ход ее мыслей не ясен, методы непонятны, а ходы и последствия всех производимых действий в целом уловить нам не получится?
– Все просто, господин президент, – сказал министр обороны. – Дело в том, что у нас имеется второй аналог.
– Второй аналог? Так какого черта вы мне раньше не доложили! – Ад Буш опустил на стол огромный кулачище бывшего боксера. – И вообще, стоп! Тихо! Мысль уйдет! Ага, вот. Милый Шеррилл, – он ткнул пальцем в министра, – хорошо, пусть у нас два этих суперкомпьютера. Что с того?
– Все очень просто. Как мы управляем этим государством? Мы пользуемся штатом советников, правильно? Если нам внушает неуверенность чья-то толкование событий или подсказка, мы спрашиваем другого, затем, если надо, третьего. В конце концов, мы, по крайней мере, отличаем таким образом правду от лжи.
– Нет, сейчас это не подходит, Шеррилл. Ведь мы будем действовать не по советам этого мозга. Мы ведь отдадим ему право действовать, Так какой смысл во «втором»?
– Второй компьютер, или как там по-умному «суперрегулятор кризисного времени», будет использоваться именно как эксперт-советчик, понимаете. В него будут загружаться данные о происходящих в мире событиях, решениях и ходах «Прыща», и он станет оценивать их в плане последствий. Ведь предварительный просчет так или иначе будет опережать настоящие подвижки в реальном мире, так ведь?
– Может, и так. А что по этому поводу говорят наши или там ваши эксперты?
– Вот именно это они и говорят, господин президент.
– Однако, сэр, тут есть некоторый минус, – подал голос глава ЦРУ.
– Слушаю, Айзек. Чем ты хочешь нас тут убить?
– Да просто неувязочка получается, господин президент. Хотел бы я посмотреть на этих экспертов. И, кстати, надо бы этим действительно заняться, полистать их досье.
– Что не так? – хмуро осведомился министр обороны.
– А вот то не так, господин Шеррилл Линн. Если эти чудо-мозги действительно много умнее нас, тогда что нам толку, если их две штуки?
– Я же уже сказал что, господин Уинстан. Мы сможем делать контроль одного с помощью...
– Это я уже слышал: «С помощью другого». Но вы что, не понимаете, для чего вообще включается вся данная машинерия, Шеррилл? Проблема управления на современном этапе кризиса очень сложна. Мы, люди, делаем ошибки. Эти ошибки носят катастрофический характер. Машинный мозг, предположительно, сумеет решить проблему. Но вопрос даже не в том, что он тоже будет делать ошибки, ибо и он не господь бог. Вопрос в том, что он будет делать их реже, и может, они будут носить менее глобальный характер. Однако я не о том. Эту сторону его деятельности мы уже месили. Вопрос в том, что очень сложный клубок проблем, который требуется распутать, можно ведь распутать и с одного конца, и с другого, и с третьего. Так вот, один суперкомп посоветует распутывать отсюда, другой оттуда. И как тогда нам сравнить, который из них правильнее? Позвать еще и третьего? Но ведь решений может быть очень большое множество. Кроме того... В шахматы, надеюсь, все когда-то играли? Так вот, там один вроде бы не решающий ход вначале определяет потом все направление партии. Хотя, опять же, тех направлений снова миллион.
– Айзек, – почти взмолился Буш Пятый, – вы что, решили нас тут окончательно запутать?
– Заканчиваю, сэр. Значит, когда мы включим данные «суперрегуляторы», мы никоим образом не сможем их контролировать, ибо есть два варианта. Либо они много умнее нас и ход их решений недоступен, но тем не менее итоговые выводы будут совпадать (это мне кажется весьма маловероятным, но пусть так). Тогда нам придется принимать их выводы без всяких доказательств как окончательную истину. Либо решение одного и второго будут совершенно разные, и тогда при выборе мы просто будем действовать наудачу. Но тогда получается, что второй супермозг нужен только для того, чтобы сбивать нас с толку? Или как?
– Господа, – поднял руку президент Буш, – голова у меня уже плохо варит, однако чую, что-то тут есть. Короче, одна беда лучше двух. Значит, если и будем включать в работу, то только одну Машину. А второе Чудо пусть покуда хранится в загашнике. Да и вообще, я надеюсь, в случае чего, мы сможем его всегда выключить. Так или не так?
– Разумеется, сэр, – кивнул председатель комитета начальников штабов. – Мы об этом позаботимся.
– Вообще-то интересно, генерал Форд, каким образом, ведь все рычаги мы передадим этому самому «Прыщу»?
– Я думаю, сэр, дополнительный тормоз будет не лишним. Хотя бы потому, сэр, что мне, как человеку военному, вообще видится во всем этом мудрствовании чудовищная афера. Я очень жалею, что не в моих полномочиях разогнать эти ученые конторы, протолкнувшие когда-то столь разорительный и бесполезный проект.
– Попрошу вас, генерал, обойтись без намеков на деятельность моего папы-президента.
– Извините, президент Буш, но я вовсе не имел чего-то против вашего здравствующего предка, господина Буша Четвертого.
– Как же нет, генерал Форд, если именно при нем этот объект «Прыщ» и построили. Или вы думаете, он о нем не знал? Так же, как и я до настоящего времени? Кстати, надо бы поинтересоваться при встрече, – президент США задумался. – Вообще, когда, и если, разумеется, мы выберемся из этого кризиса, этими скрытыми – «черными» – разработками потребуется заняться серьезно. А то потом окажется, что именно при мне заполнили еще какой-то ящик Пандоры. Тут их и так уже считать не пересчитать.

117

Прочность брони
Ну что ж, можно только радоваться. Идем по возрастающей. В плане оснащенности, мощи и ударных характеристик оружия. Ведь что у нас когда-то наличествовало? Жалкая бейсбольная бита? Что ею можно разломать? Корпус ширпотребовского игрового автомата? В крайнем случае, чью-то не вовремя подсунувшуюся руку, или – что вообще-то хуже по другим критериям – бестолково-жадную черепушку? А теперь? Вполне можно попробовать выйти один на один против танка. Кстати, допустимо, что там, за запертыми воротами, и вправду стоит наготове какой-нибудь тридцатитонный «Макартур» со 120-миллиметровой гладкостволкой, нацеленной в покуда закрытый тоннель. Очень интересно, выдержит ли фуллерит попадание такой бронебойной штуки? И даже если бы так, то куда деть кинетический запал? Снова в микромир? Ну а если не получится, то с какой скоростью двадцатикилограммовый снаряд воткнет экзоскелет в стену тоннеля? Как объяснялось в подготовительных лекциях, отдельные молекулы-фуллерены способны запросто выдерживать космические ускорения. Но человеческие руки-ноги – это совсем не молекулы, и даже голова, хоть в достаточной мере шарообразна, а не тянет равняться в упругости с состоящим из двухсот, или скольких-то там, атомов чудом современной химии.
И тем не менее разве нам впервой стоять против более совершенных и превосходящих в силе поражения систем? Живо помнится, как инструмент для заокеанской игры выставлялся против пистолета и одерживал верх. Правда, тогда числовое соотношение оставалось в пользу своих. Сейчас, в этом нападении на Скалистые горы, другой случай; особенно в данный момент, когда через считаные секунды останешься один против вооруженной до зубов неизвестности. Впрочем, почему неизвестности? Вот у нас обзорные экранчики, должные демонстрировать то, что происходит снаружи. К сожалению, некоторые разбиты: уничтожены в шквале огня при расстреле охраны. И сама охрана, в нелепых, даже каких-то театрально-напыщенных позах, покоится тут же. Если бы не сгустки крови, так вообще бы подумалось, что какие-то грузчики перетаскивали куда-то манекены, но внезапно, по команде профсоюза, бросили наряженные куклы где придется и ушли на пикетирование мэрии. Конечно же, тут люди, но после опыта Африк, Латинских Америк и прочего к виду убитых привыкаешь. И даже, наверное, можешь уверенно спорить с любым работником морга в выдержке, ибо в те, далекие прибольничные заведения привозят в основном все-таки цельные трупики, зато ты весьма часто наблюдаешь человеческие запчасти, разбросанные по округе как ненужный хлам. И, кстати, совсем не верится, что эта внутренняя охрана горы была живехонька всего-то менее двадцати или даже пятнадцати минут назад. Хотя, может, для остальных «пульсарцев» время пронеслось просто пулей, ибо некогда им было скучать в ожидании будущих событий. Некогда переживать. Не то что ему, оставленному здесь на дежурстве.
Это он тут сжимал «плазмобой» зазря, раздумывая о творящемся там, в следующих междверных пролетах тоннеля. Ибо увидеть происходящее там ему было не дано. В отличие, кстати, от вершащегося по наружную сторону ворот. Здесь он мог просто радоваться и даже, наверное, при чуть менее драматичной экспозиции, посмеиваться. Ведь он спокойно наблюдал, как бессмысленно метались перед задвинутой железной плитой местные горе-вояки. Как некоторые из них, в злости и бессилии, даже стреляли в эту монолитную, управляемую ныне только через малюсенького робота преграду. Он мог радоваться и представлять, как все будет хорошо, когда остальные ребята выполнят свою задачу и вернутся к нему. Как они отсюда, пользуясь такой вот электронно-оптической скважиной для подсматривания, предварительно распределят цели и углы обстрела, а потом откупорят створку и атакуют врага.
К сожалению, защитники «Прыща» оказались не совершенно ослоухими дураками. Прошли какие-то минуты, и экраны внешнего обзора умерли. И, похоже, их смерть предопределилась одновременно с двух направлений. Там, снаружи, закончилась пауза, предоставленная общей растерянностью, – не выполнившее боевую задачу подразделение кое-как сорганизовалось, и кто-то сообразил вывести из строя камеры слежения. А где-то в недрах подземного штаба управленческий аппарат, а быть может, сама супер-мудро-думающая машина тоже докумекали отключить питание местного пульта слежения. Ну что ж, будем надеяться, маленький робот, спрятавшийся за бетонным тюбингом, все еще способен управлять движением створки. К сожалению, узнать наверняка сейчас невозможно. Какую-то хитрую двухстороннюю связь с машинкой могла наладить только радистка Кэт – Лиза Королева. А он отсюда лишь дать команду на открытие дверей: ведь в плане операции предусмотрено очень многое, даже то, что с самой Лизой или ее контейнером может случиться что-нибудь нехорошее, и вот тогда лишь оставленный ему ультразвуковой «ключик» позволит отряду покинуть подземелье. Но сейчас лучше до этого маленького, настроенного Кэт устройства даже не дотрагиваться – не дай бог сработает. Этого никак нельзя допустить до занятия «Пульсаром» исходной позиции для обратного прорыва.
Кстати, именно процесс возвращения «на исходные позиции» являлся самым слабым местом общего плана нападения. Конечно же, и без того все и вся там держалось на тончайших ниточках, сотканных из технологии везения. Но отход висел уж совсем на волосинке. Ведь первичное нападение все-таки являлось для защитников «Прыща» делом неожиданным, правильно? Но уход через их боевые порядки обратно сюрпризом сделать никак не получалось. И потому эта часть плана имела достаточно вероятностный аспект. Предполагалось, что противник будет принимать такие-то и такие-то шаги противодействия. Например, когда отряд установит мину с часовым механизмом и вернется обратно, к предпоследним воротам, открывать их полностью они не будут, просто приоткроют, чтобы установить радиосвязь.
Вторые ворота отстоят от первых на триста метров, да еще и развернуты относительно них на девяносто градусов. Это сделано давным-давно, на случай настоящей, серьезной войны, когда здесь, прямо около входа, будут рвать материю ядерные заряды. Если они окажутся достаточно высокоточными, то внешняя створка весьма вероятно окажется в эпицентре. Может быть, ее вообще расплавит или просто выдавит внутрь, ибо для сил, высвобожденных из атомных ядер, метровый слой титана со сталью не является принципиально толще шоколадной фольги. Тогда ударная волна и миллион градусов жара рванутся дальше, в прохладу тоннеля. Следующие ворота не столь массивны. Трехсотметровый бросок по коридору почти наверняка ослабит огненный язык плазменного шара, но насчет ударной волны этого сказать нельзя. И тогда именно разворот тоннеля на девяносто градусов может спасти положение. Конечно, не исключено, прилетевший откуда-нибудь с другого континента заряд будет столь чудовищной силы, что сможет свалить и эти ворота, и тут уж вся надежда на следующие километры, а также третьи, четвертые, и далее по списку, створки. Однако сейчас проводилась если и атомная война, то весьма локального вида.
По крайней мере, на окончательном этапе рейда «Пульсара» те, далее размещенные, ворота значения уже не имели – они оставались позади. Требовалось покинуть объект нападения с возможно меньшими потерями. Вот для этого и использовалась воротная створка номер «два». Отряд должен затаиться там, за ней, а сюда только передать команду на открывание ворот «один». Ну а оставленный загодя сторожить вход, бывший гроза игровых автоматов Никита Кучконос, используя малюсенькую штуковину, с прошедшим загрузку от компа Королевой микрочипом, обязался переадресовать команду спрятавшемуся где-то в потолочных балках роботу-невидимке. Потом первые ворота открывались.
Предусмотренная планом реакция охранников, мающихся за стеной в ожидании, обязалась стать следующей. Тут же, без всякой паузы на разведку, они задействуют для обстрела внутренностей тоннеля весь наличный арсенал. В трехсотметровом аппендиксе тоннеля должен, на минуту или две, реализоваться, может, и не атомный подрыв, но по крайней мере пушечно-пулеметный ад. Не исключалось воздействие больших калибров, хотя, конечно, для применения их по подземелью от защитников требовалось некоторое помешательство. Однако оно становилось очень и очень вероятным после неудачного отражения атаки в самом начале. Именно потому «Пульсар» прятался за прикрытой створкой ворот «два».
Потом, после первичной разрядки магазинов и казенников врага, створка «два» открывалась, и «пульсарцы» бросались вперед со всей возможной скоростью. С дымовой завесой и прочими подобными вещами, понятное дело. Триста метров для скоростей в диапазоне ста-двухсот км в час – дистанция смешная. Естественно, имелись вариации, когда враг не просто палил с места, а предпринимал одновременный штурм. Ну что ж, тогда внутри тоннеля должно было состояться встречное сражение.
В любой из вариаций хуже всех приходилось товарищу-солдату Кучконосу. Ведь он находился тут, в устье тоннеля. Вполне допустимо, что до полного открывания ворот номер «один» он успевал нырнуть за бетонный выступ, размещенный метров на пятьдесят далее от входа. Однако так или иначе, он должен оказаться в зоне воздействия рвущихся в узком пространстве снарядов. А в случае атаки стать первым из атакованных. Ну что же, ведь до этого он, в отличие от остальных, почти двадцать минут прохлаждался без особого дела.

118

Средний уровень. Воздух
– Майор, а вы уверены, что у янки только один такой супер-пупер-мозг? – спросил когда-то Минаков.
– Герман Всеволодович, я удивляюсь. С каких пор младших офицеров беспокоят столь серьезные теоретические проблемы? – Драченко изобразил на лице просто зловещую улыбку – сказывались последствия ускоренной пластиковой хирургии обожженного когда-то лица.
– Я к тому, что после очередного аврала хотелось бы передохнуть. Или хотя бы знать, что передохнуть не удастся, а надо будет снова штурмовать какую-то гору.
– Не волнуйся, лейтенант. Не в том плане, что другого суперстратега не существует – он-то как раз наличествует, – а в плане штурма горы. Видишь ли, он размещен несколько хитрей, чем этот самый «Прыщ». Представь себе, в воздухе! Так что, несмотря на твою былую аэромобильную подготовку в оплаченных китайцами вертолетных экскурсиях, ты все едино негоден для атаки «Прыща-2», или как он там называется; я точно не в курсе.
– Ну, «америкосы»! Ну, «самоделкины»! Просто нет продыху от этих «фарадеев»! – без всякого притворства возмутился Герман.
– А чего тут такого эдакого, лейтенант? Они ведь наворовали «мозгов» со всего мира (я о биологических, понятное дело). Так что хватило на многое. Это сейчас с чужим интеллектуальным добром стало похуже. Может, потому у них и состоялся этот самый кризис, кто знает?

119

Прочность брони
Зря он после отключения экранов внешнего обзора напрягал слух. Что он хотел услышать? Таранят ли внешние ворота танки «Абрамс»? Взрывают ли там фугасы направленного действия? Наверное, такие шумы действительно бы прорвались даже через метровую сталь. Вот насчет газовой или лазерной горелки было достаточно сомнительно. Однако, безусловно, услышать он хотел совершенно не это. Тогда, быть может, он жаждал расслышать, как дышит или почесывается маленький робот, притаившийся в считаных метрах над головой? Нет, миллиботу не требовалось делать ни того ни другого, так что он должен был оставаться скрытым до самого конца и проявляться только через осуществление действия. То есть через откупоривание ворот. И значит, Никита Кучконос прислушивался вовсе не к этому. Вдруг в молчании вкопанного в американскую гору трехсотметрового отрезка трубы он хотел распознать сигналы из прошлого? Из тех времен, когда он глупеньким, но внезапно направленным в цель юношей орудовал ломом и бейсбольной битой? Громил вместе с такими же парнями мерзких одноруких пришельцев с другого континента? Хотел снова услышать, как из их развороченных тел высыпаются жетоны с мелочью и лопаются таинственные, настроенные на облапошивание олухов, провода? И ведь иногда из темного, с намеренно выколотыми глазами ламп, уходящего во тьму коридора действительно доносились какие-то шорохи, похожие на тени, и даже приглушенный визг. А вот как раз это и было именно тем, что он хотел услышать.
Но то были вовсе не отголоски старинных лихих времен, не скрежет выбиваемых из «одноруких бандитов» душ. Нет! Хотелось надеяться, это приглушенные запертой броней створок и расстоянием выстрелы «плазмобоев». Значит, там, вдали, родной «Пульсар» все еще убивал, а значит, все еще жил. Может, он до сей поры пробивался с боем вперед, к запланированному месту закладки бомбы? Или уже, оставив ее, отступал назад? Хотя это вряд ли. Какой смысл оставлять взведенную мину на территории, не очищенной от врага? Но мало ли, вдруг добытый Центром план подземных коммуникаций устарел? И тогда, по неизвестному ответвлению коридора, в тыл «Пульсару» зашел новый, доселе отрезанный контролируемыми запорами, взвод внутренней охраны? Как можно узнать такие подробности? Наверняка никак. Однако Никита Кучконос все равно прислушивался, ибо, кроме слуха, у него не оставалось никаких источников окружающей информации.

120

Средний уровень. Воздух
Думаю, основатели воздухоплавания братья Райт не смогли бы представить, а родоначальник кибернетики Фон Нейман не в шутку бы удивился, однако все было именно так. Большущий «Боинг-1207» использовался всего лишь как носитель оптико-электронно-кибернетической системы. На первый взгляд ничего странного. Тем не менее назначение данной техники было не в обозрении мира сверху, со своего десятикилометрового потолка, а именно в транспортировке над миром «электронного мыслителя». Нет, перевозка с места на место была здесь вообще-то совершенно ни при чем. Хотя, разумеется, время от времени самолет садился там или тут. Кстати, не везде где хочется, ибо для посадки и взлета гиганта требовалась полоса длиной три с половиной километра. Садился он всего лишь для заправки и профилактики двигателей – их наличествовало целых шесть штук, – а также регламента узлов управления и планера. Так что основную часть жизни лайнер и его груз проводили в полете: весьма разорительная привычка в последнее десятилетие существования на планете нефти.
Может быть, это вызвалось тем, что вдали от бренной планетарной суеты, в заоблачных высях разряженного воздуха, оптико-электронным извилинам из волноводов лучше и надежней думалось? Очень сомнительно и даже наоборот. Ведь для чего служит атмосфера помимо фильтрации через турбореактивные двигатели? Вот именно! Она охраняет поверхность от космического излучения. И это излучение малополезно не только для здоровья биосферы, всякой микросхемной мелюзге оно тоже несет достаточно неприятные сюрпризы. Так что, прежде чем пентагоновские стратеги приняли решение о воздушном базировании «Прыща-2», вероятность сбоя работы в связи с активностью протуберанцев и прочими факторами была досконально взвешена. Также учли и гипотетическое ускорение износа из-за одиннадцатилетнего солнечного цикла. Однако большелобые жильцы Силиконовой долины убедили генералитет, что «Прыщ-2» морально устареет гораздо раньше, чем его оптические мозговые кабели потрескаются от потоков тяжелых ионов. Когда это случится, все еще находящийся в спортивной форме «Боинг-1207» сядет на Землю на непривычно продолжительный срок, ибо в его нутре потребуется демонтировать и вынести вон пережившее свое время оборудование и переоснастить на новое. Ведь к этому самому 2050-му, а может, даже 2040-му доблестные калифорнийские мальчики надеются разработать гораздо более совершенную модель «Прыща». По крайней мере, они об этом мечтали, а их вера в прогресс оставалась совершенно неугасима.
Да, кстати, хотя марка у самолета была вроде «Боинг», на самом деле «Боингом» он мог зваться только по происхождению, то есть по заводу сборки, но никак не по родословной. В действительности данный самолет являлся точной копией бывшего советского «Ан-225», известного когда-то у предков под названием «Мрия», что в переводе с украинского значилось как «Мечта», ибо в забытые, стародавние времена такие самолеты собирали в столице УССР – Украинской Советской Социалистической Республики – городе Киеве. Однако, поскольку в настоящие времена никакого завода-гиганта «Ан» уже не существовало, точнее, его циклопические сборочные цеха снесли как следы тоталитарного прошлого – эдакие не в меру габаритные аналогии печей Освенцима – в котором украинский народ страдал под игом злых потомков Чингисхана из города Москвы, – то к две тысяча тридцатому никто уже не помнил ни о конструкторе Антонове, ни тем более о его учениках. Так что «Ан-Боинг» мог вполне гордо носить свои шестьсот тонн максимальной взлетной массы в небе скромно приютившей его Америки и не обращать внимание на каких-то состарившихся, никому не нужных злопыхателей, могущих уловить некие аналогии в его профиле или ТТ характеристиках. Тем более если эти злопыхатели живут на мусорках, с них же питаются, и к тому же не на калорийных и достойных белого человека мусорках Нью-Йорка, а в какой-то заштатной столице Восточной Европы – в Западэнской Краине. Откуда им вообще знать, на что похож «Боинг-1207», если он надданным регионом вообще не летает? Что оттуда возить такого срочного и объемного? Чернозем? Ну так его переброска успешно и задешево, то есть почти задаром, налажена с одесского морского терминала. Ну а «Мечта»... Да мало ли кто, где и когда о чем-то мечтал и грезил?

121

Прочность брони
И вначале появился какой-то звук на грани «показалось или нет?». А потом в наушниках – спокойный голос лейтенанта Минакова. И стало ясно, что тогда, перед этим, там, за триста метров в стороне, ушла в сторону створка ворот номер «два». (Все-таки американцы великие инженеры, ибо сдвинуть бесшумно в сторону двести – или сколько-то там – тонн металла – это надо еще уметь.) И захотелось подпрыгнуть от счастья. И, наверное, используя голени с «памятью металла», получилось бы сделать такое достаточно высоко: допустим, боднуть шлемом потолок и заставить микроробота вверху поджать в испуге лапки. Правда, лапок у него нет, только присоски, но ведь еще имеются щупы-измерители, а они вполне сойдут за лапки.
И, конечно, ужасно хотелось тут же спросить Минакова: «как и что?» Однако он уже отдал команду, и прежде всего требовалось ее выполнить, а уже потом, по праву приговоренного первой очереди, поинтересоваться хотя бы тем, кто из отряда уже отправился к праотцам более срочным порядком, то есть в нулевую очередь? И, кстати, удалось спросить это еще до того как... То есть команда, отданная Германом Минаковым, касалась, естественно, открывания ворот, но открыть их, находясь в пятидесяти метрах далее по тоннелю, не получилось. Так же, впрочем, как и отрядной радистке Кэт с трехсот. Возможно, ультразвуковой сигнал успевал сильно рассеяться, и его мощи не хватало пронзить навылет бетон? Весьма допустимо. Однако теперь бывшему грозе игровых салонов Никите Кучконосу пришлось все же покинуть относительно защищенное место и приблизиться к главным воротам вплотную. И, конечно, можно бы обижаться на некоторую «глуховатость» маленького робота на потолке, однако это было бы весьма глупо. Миллибот являлся действительно очень небольшой машинкой, никак не получалось нацепить на него еще и сверхчувствительный ультразвуковой локатор. И значит, человеческая жизнь ценилась менее, чем машинный перегруз? Так точно, ибо тут сейчас оказывалось не до сантиментов – тут происходила настоящая война.
И, следовательно, Никита Кучконос подвигался в очередности вероятной гибели еще немного вперед. И, значит, еще более имел право поинтересоваться, кто из друзей уже оказался там, гораздо выше горы Корпуленк, то есть на небесах. И, естественно, он спросил, и поскольку его право на подобное знание было бесспорно и с точки зрения лейтенанта Минакова, то в ту секунду, пока Никита перемещался назад к туннельному выходу, он и получил ответ.
И оказалось, что там, в этом ответе, содержится такой малюсенький, повязанный – нет, не красным – черным бантиком сюрприз, который действует на некоторые вещи стимулирующим, допинговым образом. Ибо короткий список был вовсе-то и не списком, потому как в нем наличествовала только одна, и почему-то сейчас, после оглашения, почти родная фамилия, и была та фамилия – Нарбугаев. И может быть, сразу, в первое мгновение, она и не идентифицировалась как конкретный человек по кличке Рамо, а только после, через этап перекодировки. То бишь поначалу Нарбугаев в Нарбугаев Кахрамон Акрамович, а уж потом, вслед, как лучший отрядный друг Рамо, тот самый, с кем дольше всех сидели в общей камере, в военной тюрьме штата Луизиана. И надо сказать, что какой-нибудь беспристрастный военно-полевой суд, пусть и задним числом, мог бы теперь обвинить лейтенанта Германа Всеволодовича Минакова в неком подспудно проведенном программировании подчиненного. Ибо настоящий боевой офицер обязан знать о своих солдатах буквально все, а потому командир ударно-диверсионного взвода Минаков никак не мог не ведать о дружбе-товариществе названных солдат добровольцев. И как следствие, его сообщение о погибшем вполне можно классифицировать как специальную акцию. С целью... Ну, допустим, «доведения до самоубийства»!
В реальных обстоятельствах рассматриваемого боя, из таковым образом «настроенного» бойца, вполне получается извлечь некую выгоду. То есть, прикрывшись его теперешней отчаянностью, послать на верную смерть. Да, конечно, данная «выгода», в общем-то, будет использована для дела, частью которого является спасение жизни других солдат. Но ведь, если рассматривать с некой предвзятостью, то не только солдат, но и... «Себя»! Себя, разумеется! Ну а здесь присутствует некая, и даже не некая, а весьма большая, корысть. Ибо даже миллион долларов не перевесит «корысть» от возможности избежать смерти сию минуту! И тогда получается, что при такой трактовке доведение лейтенантом Минаковым вышеуказанной информации является ни больше ни меньше чем «доведением подчиненного до самоубийства», да еще и «с корыстной целью»!
И, кстати, очень веским, а может, и решающим подпунктом в виртуальном следствии-шоу «Армия против младшего офицера Минакова» оказался бы тот факт, что во время оглашения подчиненному этих сведений реальный Кахрамон Акрамович Нарбугаев был, скорее всего, еще жив-здоров, просто имел некоторые проблемы с подвижностью и с поступлением свежего воздуха.
Однако покинувшему спасительную бетонную нишу и перемещающемуся к воротам для передачи сигнала миллиботу рядовому Никите Кучконосу додуматься до рассуждения о таких юридических тонкостях было не дано, а может, у него просто не оставалось на это времени. Что такое для экзоскелета полста метров по проверенной и безопасной местности? Шаг, два, три, и вот уже мы у цели! Излучатель вверх и...
«Здравствуй, таинственный робот-невидимка! Не читал ли ты случайно сказку об Али-Бабе? Ну что ж, мы наконец-то с тобой пообщались подобным же образом! Пусть даже и в режиме монолога. Вот, получи свое „Сим-Сим, открой дверь!“

122

Верхний уровень. Космос
Весь фокус был в зеркале. И хотя оно летело в космосе, по большому счету, вело свою родословную от парашюта, ибо до настоящего момента находилось в сложенном состоянии. Однако поскольку его размеры в раскрытом виде оставляли далеко позади любой парашют, даже применяемый десантными танками или древним кораблем «Аполлон», то пеленалось оно не просто так, а с участием компьютерного моделирования. Причем для этой цели применялся не какой-нибудь переносной «покет-бук», а настоящий компьютерный монстр, размещенный в подвале Министерства обороны. На расчет и перепроверку разных вариантов моделирования складки-раскладки зеркала центральный комп потратил в свое время четыре часа, чудовищный срок, учитывая безумную стоимость его эксплуатации. И ведь, наверное, сложность складки-раскладки зеркала имела на то все основания. Ведь оно должно было развернуться без сучка и без задоринки в идеальную плоскость размером триста пятьдесят на триста пятьдесят метров. Развернуться в вакууме. Причем развернуться в нужном направлении, с точностью до долей градуса по всем осям. Может случиться, это было проще, чем где-нибудь на ветру в атмосферной плотности – ибо толщина металлической материи была столь мизерной, что измерялась микронами; если бы даже повседневный ветерок и не сумел взять ее тонкость на разрыв, то уж точно бы выдул ее прочь из задуманной для дела формы, и наверняка унес бы в дальние дали в виде некой обрезанной запчасти чудовищного воздушного шара. Однако и в вакууме имеются свои минусы, кстати, и температурные тоже, причем предельной значимости. Или, допустим, нагрев не закрытого атмосферным забралом Солнца. И то и другое очень влияет на форму, и сие нужно учитывать, ибо в мире предметов – именно форма, как ни странно, определяет суть. То есть предназначение. И кстати, все это гигантское зеркало вместе со своим предназначением помещалось в кубике с ребром двадцать пять сантиметров, а весил тот куб – понятно, в условиях радиуса мамы Земли – всего-то два с мелочью кило. Но ведь там наличествовало не только зеркало, но еще и струны внешнего натяжения. Вот такое чудо технологии «made in Moscovia».
Весь спутник весил несколько больше, но совсем ненамного. Там утрамбовалось разное сопутствующее космическому полету оборудование. Аппаратура связи, аккумуляторы, а также небольшие двигатели коррекции одноразового действия. Тем не менее и это все вместе было чрезвычайно компактно. Общий вес устройства укладывался в девять с половиной кг. Весьма впечатляющий результат, учитывая, что в деле изготовления не задействовалась постиндустриальная Япония. Все собрали там же, на просторах некогда большой России. Кстати, кое-кого из особо сведущих это может удивить по еще одному критерию. В том плане, а зачем это русским так мельчить, то есть ковать блоху там, где не требуется? Ведь, кажется, именно русские когда-то впервые запустили спутник, и уже тот первый весил более восьмидесяти. Чего ж это они сейчас микробничают, семьдесят с чем-то лет опосля? Что-то, понимаешь, тут...
Вот именно! В деле замешана секретность. Если в околоземный космос выволочь что-нибудь в пяток-другой тонн и габаритами с ЖД вагон, то от любопытства размещенных ниже орбиты стран спасу не будет. Забросают Московию нотами – это раз. Так еще, чего доброго, запустят кверху какой-нибудь «Шаттл» для досмотра, а то и задержания, в смысле, снятия с орбиты. А так летит там, в просторах, что-то малюпусенькое, особых признаков жизни не подает, для боеголовки легковато будет, для околоземного лазера тем более. Ну пусть себе летает, все едино, у конгресса денег на экскурсионный астро-досмотр так и так не выпросишь. Можно, конечно, внимательно пялиться в объект телескопом, но что разглядишь? Блестит защитная противосолнечная фольга. Что там под ней-то? Может, и правда, отвалившаяся запчасть неудачно стартовавшей ракеты, как и утверждают русские. «А почему же она так аккуратно завернута?» – хочется спросить по такому поводу московитян. «Кто вам сказал, что там что-то завернуто?» – таранят они встречным вопросом. «Но ведь видно же!» – «Ага, вы по-прежнему нам не доверяете?» – «Но вот, плиз, посмотрите на снимки». – «Была охота. Но ладно. А где видно, что это именно тот, наш осколок ракеты? Где лейбла? Что это, понимаешь, за обвинение без доказательств? Где презумпция невиновности? Опять двойные стандарты, господа хорошие? Утю-тю-тю! Снова, понимаешь, лезет из вас империализм, а? Как не стыдно обижать подозрением маленькую северную страну, успешно идущую по пути демократизации и „антитиранизации“ вот уже сороковой год подряд? Мы ведь почти уже у цели, почти, понимаешь, в Европе, а вы вот снова будите в нас старые, похороненные вместе с Ульяновым комплексы. Нехорошо, господа, нехорошо трогать усопших». – «Но ведь снимки-то, снимки. Сами гняньте в телескоп». – «Какой телескоп, господа пригожие? У нас то, что было, давно уж к вам же на металлолом задарма свезено, а тот, что на Кавказе, – ну, когдатошний самый большой, – так что с него толку-то, если Кавказ не наш тепереча? Он ведь скорее ваш, вместе с каспийской нефтью». – «Да при чем тут нефть, понимаешь?» – «Как при чем, господа-сэры? Нефть всегда и по любому вопросу „при чем“.
Ну и, значит, летает данный осколок дальше, ибо действительно, хоть в пятиметровую трубу, с линзами обточенными, смотри, а все едино свернутую с компьютерной помощью пленку не увидишь, а если и увидишь, то не догадаешься, для чего и как. Правда, что действительно настораживает, так это количество этих самых осколков. В общем, на орбите их около полусотни штук, не наводит ли это на мысль... Вот именно! Не есть ли это все элементом какой-нибудь русско-московской СОИ? – Хорошо, допустим. А как она действует? – Ну... – Что «ну»? Напрягите агентурную разведку. – Попытаемся. Хотя тут у нас... В общем, после того как со шпионами, то бишь разведчиками, стали обращаться так, как... Как и положено обращаться со шпионами, число агентов резко снизилось, а с вербовкой местного населения появились проблемы, ибо после первой же неудачной вербовки дипломат, ее осуществляющий, тут же объявляется «persona non grata»..
Так вот, сейчас «ракетный осколок» начал действовать. Происходило это следующим образом. Вначале прошла отработка закодированных команд с. Земли. Пеленающий кожух самостоятельно, благодаря хитро продуманной шнуровке, расчехлился. Но он не отбросился прочь, ибо в космосе, даже приземном, нет ветра. Так что ничто не могло этот чехол подхватить и вынести прочь. Потому он просто втянулся внутрь, в специальный раструб, и, кстати, без особой компьютерной продумки. Хотя она тем не менее тоже имела место; кто-то когда-то учел все температурные и прочие нюансы; вот бы была комедия, если б кожух пошел по шву и своими ошметками закупорил какой-то из двигателей коррекции или, того хуже, спеленал напрочь аккуратненькую приемную антенну. Потом заработали двигатели. Работали они последовательно, по особому графику, ибо спутник требовалось развернуть в определенном, очень точном ракурсе. В дальнейшем, когда из контейнера прыснет материя зеркала, будет несколько поздно, не удастся развернуться ни на одну угловую секунду в сторону.
Кстати, касательно системы СОИ. «Ракетные осколки» не имели к ней прямого отношения, хотя возможность их использования в этой сфере наличествовала. И, между прочим, в данный момент вся когорта «осколков» – или, скорее, микроспутников – не использовалась. Это было просто-напросто невозможно. Все множество наличествовало лишь для того, чтобы при случае всегда задействовать что-то единичное. Ибо как не краток бег спутника по орбите, тем не менее, когда требуется хронометраж до секунд, растянутости в часы не устраивают. Также не подходят и всякие следствия несогласованности вращений, отнесенные к накладкам широт-долгот. Потому там, где для дела хватит чего-то одного, приходится держать целую группировку.
Конечно, секундную точность места и времени не получалось бы осуществить не только пятьюдесятью, а и тысячью спутников. Именно поэтому сейчас требовалась коррекция системы. Тем не менее в том случае, если бы тут пошло что-либо не так, имелся запасной вариант. Ровно через двадцать минут еще один «ракетный осколок» оказался бы в подходящей точке пространства. Естественно, сей вариант был хуже, ибо в высокотехнологичной войне двадцать минут растягиваются в геологический период.

123

Прочность брони
Плотность огня была, наверное, сумасшедшей, однако через пятьдесят с чем-то сантиметров стали особого впечатления не произвела. Да и вообще привычка – большое дело. Ну а дополнительные тридцать секунд передышки – это маленький праздник души и тела. Конечно, во львиной доле тела, ибо для души он омрачен памятью об оставленном под пулями Никите Кучконосе; в плане того, что так вот именно должно быть по идее. В действительности, большую часть одеяла переживаний оттягивает на себя придвигающееся со скоростью хронометра будущее – там придется выбираться из убежища и подсовывать голову, со всеми прочими составляющими организма, под этот убийственный огонь. Правда, в первичный план внесено приятное, непредусмотренное все ведающим Центром дополнение – маленький электровоз – подарок от непредсказуемого на сто процентов бытия. Нет, никто не собирается использовать его как транспортное средство; дело даже не в скорости, не сравнимой с «панцирной». Просто там, сразу за воротами, заканчивается узкоколейка. Тупик, погрузочно-разгрузочная станция, дремлет в ожидании чего-то никем не задействованный тельфер. Когда-то, в смысле совсем недавно, здесь производилась перегрузка с машин на вагончики всего необходимого для функционирования подземелья добра. Из нынешнего всезнания об окаменевшем в бетонной пене алтайском казаке Рамо, а главное, о том вынесенном когда-то с «Фенимора Купера» механизме, вся эта прошлая возня с поддержанием жизни внутренностей горы кажется странно-бессмысленной суетой. И поскольку поезд никак не задействовать для движения вперед, будет он всего лишь прикрытием, эдаким стационарным экраном для ловли пуль. Только надо после открывания ворот тут же двинуть его вплотную к тупику. И тогда получится отсидеться в относительной безопасности еще несколько секунд, а в случае встречной атаки охранников обзавестись дармовым укреплением. Согласитесь, совсем не зряшное приобретение в теперешней ситуации?
Ну, вот и пронеслись мимо тридцать секунд, пора откупоривать створку. Ибо сидеть долго и спокойно все едино не получится, потому как тикает хронометр и очень-очень скоро, всего-то через две минутки, там, позади между створками «пять» и «четыре», взведенный заряд откупорит ворота для запасенных в микромире энергетических запасов. «Спасибо за приглашение!» – рявкнут эти запасы так, что перекрутят между собой пласты горы Корпуленк, и шатнется планета, тревожа кости Опергеймера и всей остальной компании давно усопших атомщиков; и дрогнут, подскочат вверх пылинки грека Архимеда, радуясь тому, что кто-то снова задействовал давно предсказанный рычаг.
Однако пора двигать маленький поезд. Это совсем не сложно, имея в помощниках искусственные голени и трицепсы, умеющие расширяться поперек силовых линий управляемого компом магнитного поля. «Раз, два, взяли!» – и вот уже можно прятаться от особо резвых пуль, нащупавших траекторию, параллельную стенам тоннеля. «Ну что ж, поезд-работяга, не обижайся. Что тебе от тех пуль-снарядов, если с минуты на минуту внутренности горы Корпуленк спрессуются и сожмут всю штольню в игольное ушко?» Но некогда засиживаться и здесь. Уже рванули впереди «пульсаровские» дымовые ракеты. Уже заполняют эфир неслышным шумом гранаты-помехопостановщики, путая чужие радиоприцелы. «Прощай, трудяга-электровоз, более нам не свидеться, разве что кто-то споткнется по пути».
И в этом дыму уже мчатся вдоль стенок солдаты в экзоскелетах, наблюдая в зрачках вовсе не окружающую темень, а преобразованный компом сигнал нашлемного радара. Что есть триста метров дистанции для разогнанного в крейсерскую скорость «панциря»? Теоретически всего-то шесть секунд. Если только действительно не споткнешься и не покатишься через голову, имитируя гонки «Формулы-1». И ведь кто-то действительно катится, мельтешит в глазнице сумасшедшей локаторной меткой. И можно вполне оправдано суматохой боя бросить. Ибо что там внутри после таких кувырков: мясной фарш, мозговые тефтели? Однако бросать товарища по подходящему для бессмертного подвига случаю, оказывается, можно, а вот упавшего по нелепой ошибке зацепившихся друг задруга металлических ступней – никак не стоит. И лейтенант Минаков, у которого вообще-то и так дел невпроворот, тормозит, возвращается, хапает, за что придется, цепкой, отороченной фуллеритом перчаткой и тащит вперед, к выходу.
И вот уже простор, по крайней мере в локаторе, ибо в визуальной проекции все тот же дым и сполохи выпущенных «пульсарцами» специальных ракет. Их назначение – временно ослепить противника; по крайней мере, именно так они действуют на незащищенного человека. Вряд ли среди охраны имеются глупые ковбои, не носящие защитных очков, однако отвлекающую функцию ракеты все-таки выполняют. Особенно теперь, когда ударно-диверсионный взвод вырвался на волю и рассеялся в окружающем пространстве, смешиваясь с американцами.
А здесь, в этой сумятице, кроме устойчивости фуллеренов к попаданиям, на отряд работает неизвестное им обстоятельство. Им не дано узнать, что кроме убитого прямым попаданием, запущенной кем-то с плеча, наудачу, противотанковой ракетой Никиты Кучконоса, «Пульсару» помогает еще и навсегда оставшийся ближе к вершине горы Миша Гитуляр. Тогда, в последнем усилии расправы с антенными кабелями, он чудом, а может, выработанным в общении с техникой рефлексом, сумел обесточить антенну связи электронного стратега со своей наземной обороной.
Что ж, в данном случае не подходит формула «Вечная слава неизвестным героям» – герой известен. Ну, тогда пусть будет: «Вечная слава неизвестным подвигам известных героев!»

124

Нижний уровень. Вода
Правы были некоторые штатовские лидеры, когда советовали президенту Трумену прихлопнуть страну Советов сразу по окончании Второй мировой войны, до того как она создаст бомбу или еще что похуже. Не послушал он их. Ну а когда развал Союза наконец произошел, стало уже несколько поздно, СССР оставил достаточно разнообразное технологическое наследство. Например, в настоящий момент в Карском море всплыла субмарина водоизмещением четырнадцать тысяч тонн. Лодке было сорок лет, то есть ее успели не только разработать, но и спустить со стапелей в последний год существования Советской империи. Общая длина подводного корабля составляла 167 метров, и знающим людям было удивительно, как она умудряется плавать в столь мелководном море, как Карское; к тому же в любом месте акватории можно ненароком наскочить на мелкий айсберг. Однако данное море, в том числе и по этой причине, обладало несомненным преимуществом перед соседним Баренцевом. В него трудней пробраться всяким любопытствующим субмаринам, приписанным к портам Северной Америки. Так что лодка, когда-то относящаяся к типу «Дельфин», могла вести себя здесь более уверенно.
Теперешнее всплытие советского наследства вовсе не означало, что Западному миру уже пора заворачиваться в белую простыню и ползти куда следует. Хотя да, когда-то эта лодка относилась к классу чудовищ, способных за восемь последовательных залпов отправить в короткое космическое путешествие сто шестьдесят стакилотонных зарядов. Однако припоминая для точности, тем чудищам вовсе не обязательно было предупреждать Запад всплытием, они могли совершать стрельбу прямо из-под воды, причем с идентичной точностью попаданий и последствий. И все-таки сейчас АПЛ всплыла не для забавы, а с целью применения оружия. Однако данное оружие относилось к совершенно новому виду.
Совсем не по причуде судьбы, а в силу доставшегося по наследству носителя, новое оружие располагалось там же, где когда-то помещались межконтинентальные баллистические ракеты, то есть в середине корпуса и в сорокаметровой палубной надстройке. К сожалению, данное оружие не получалось использовать из-под воды, что, безусловно, нервировало и адмиралов, и весь находящийся ниже по служебной лестнице личный состав. Зато их всех могла порадовать скорость распространения поражающего фактора. Старинные Р-29РМ, да и любые их сестры, смотрелись относительно него не просто черепахами, гораздо хуже. Он обгонял любую из них не просто в десятки тысяч раз – он обгонял их предельно. Ибо распространялся по миру с максимально возможной скоростью – скоростью перемещения безмассовых частиц – фотонов.
Тем не менее данный поражающий фактор порождал вовсе не лазер.

125

Прочность брони
Конечно, в обычных обстоятельствах такая мелочная поломка устранилась бы запросто. Однако сейчас на это уже не оставалось времени. И кроме того, вообще-то существовало многочисленное дублирование линии связи. Однако одну из них ликвидировали сами защитники: при расстреле камер внешнего обзора около ворот они прикончили и штыревую антенну ближнего общения. Естественно, они ведать об этом не ведали. Опять же, существовала и вообще-то все еще оставалась технически исправна линия связи, предназначенная для передачи голосовой информации. Но ведь чтобы она стала доминирующей, суперстратегу было необходимо доложить о своих проблемах дежурной смене «Прыща» и начать действовать через них, используя людей как ретрансляторы. Осталось неизвестным, чем он руководствовался, отвергая такой метод. Возможно, ему не внушала доверия скорость человеческих реакций.
Кроме того, вполне получилось наладить взаимодействие посредством промежуточной ретрансляции, хотя бы через военные спутники либо напрямую через Пентагон. Хотя допустимо, такие возможности машиной не рассматривались вовсе, поскольку запреты, введенные человеком, являлись для нее такими же бесспорными, как законы природы. И если командование ограничило аппетиты стратегического управления только локальной зоной, то как можно задействовать что-то, не находящееся в «зоне ответственности»? Таким же образом, возможно, получилось бы вести управление через обыкновенную сотовую связь. Допустим, соединившись с кем-то из находящихся на поле боя офицеров через спутник. Естественно, оставался неясный фактор, поверил бы этот самый офицер отдаваемым с помощью «эсэмэсок» приказам, исходящим к тому же от какого-то «электронного монстра». (Ведь вообще-то никто из персонала, непосредственно не контактирующего с суперкомпьютером, знать не знал о действительном назначении объекта «Прыщ», и уж тем более о своем подчинении его электронике.) В общем, допустимо, что именно из-за неясности отдаваемых таким образом команд данный канал общения тоже не был применен.
Вот и получается, что основным методом взаимодействия запертых внутри и оставшихся снаружи оказалось угадывание. Вот только те защитники, что внутри, уже кое-что понимали, а те, что снаружи, пока еще гораздо меньше. Допустим, они ничего не ведали о готовящемся взрыве. Но, вообще-то, какое это имело значение, ведь даже оставшиеся внутри горы не знали точно, когда он произойдет. Об этом имели понятие только участники акции. И, пожалуй, именно это знание должно было стать основным фактором завязавшегося боя.

126

Верхний уровень. Космос
Русско-китайский космодром «Свободный» – это большая заноза в теле мирового сообщества. После скандала с вроде бы устроенной тайваньским туристом диверсией иностранных граждан более на космодром не допускают. Хотя имеется около двадцати заявок американских космотуристов на трехсуточный пилотируемый полет. Цена такой радости пятьдесят миллионов «новых» долларов. Однако, видите ли, русскую сторону настораживает то, что заявки поданы именно после закрытия космической верфи для иностранцев. Не есть ли это, по их мнению, тайный план проникновения диверсантов внутрь? Разве у Центрального разведуправления не хватит денег на предоплату туризма? И главное, что особо подозрительно, уже несколько лет прекрасно функционирует возобновивший работу после когдатошнего демонтажа Байконур. Западно-Казахское (ранее Кзыл-Ордынское) ханство решило произвести новую попытку приобщения к прогрессу. Ибо к передовой цивилизации, несмотря на новое название, почему-то все равно не получается – «Золотой миллиард» не распахивает ворота; хотя что бы ему стоит? Подумаешь, принять в объятия осколок некогда большой страны, к тому же с мизерной плотностью населения. Что тех казахов-то? Во всех ханствах вместе – всего десять миллионов. Несмотря на хваленую и внушающую опасение плодовитость азиатских народов, оказалось, что в условиях успешно завершившейся деиндустриализации общее число жителей бывшего Казахстана сократилось, опять же, на десять миллионов, то есть вдвое.
Однако космодром «Свободный» внушает опасения не зря. В отличие от размещенного у Кзыл-Орды, этот находится в анклаве Московии на Амуре, а известная, леденеющая в зиму, река разделяет – хотя теперь, может, и соединяет – Московию с еще одной занозой, точнее, комом в горле – Китаем. Но о нем разговор особый, сейчас речь не о том. По случаю, «Свободный» нехорош тем, что именно с него когда-то произведен давешний «неудачный» запуск, после которого в достаточно широком диапазоне орбит остались подозрительные «ракетные осколки». Именно сейчас один из осколков начал действовать.
Как назло, в настоящий момент заданным объектом не следил ни один из периодически фрактуемых АНБ телескопов! Во-первых, аналогов сего замаскировавшегося чуда в космосе имелось несколько десятков, а кроме них, понятное дело, там наличествовало еще много-много чего. Помимо того, «осколки» уже порядком «примелькались», Пентагон и прочие интересующиеся потеряли к ним первозданный интерес. Теперь, оказывается, очень даже зазря. Ибо то, что происходило с «ракетным осколком», сейчас заставило бы всполошиться не только космолога, подрабатывающего на ниве разведки, но и любого астронома вообще. Однако все происходящее вершилось очень быстро, к тому же в достаточно неудачном ракурсе по отношению к большинству обсерваторий. Микроспутник двигался над морем Баффина, на северо-восток и уже в ближайшие минуты обязался пройти над севером Гренландии. Однако все запланированное должно было совершиться раньше, чем космический аппарат окажется над младшей сестрой Антарктиды.

Федор БЕРЕЗИН
     Комментариев оставлено: (0)    Просмотров: 1548
Теги:   проза

Поделиться материалом :

html-cсылка на публикацию
BB-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

Комментарии к новости:

Другие новости по теме:

Информация

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.