, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Сайт о металле
Наши опросы
Как и любой другой регион на планете.
Край тружеников.
Бандитские трущобы.
Очень самобытный регион.
Задворки Украины.
Российская часть украинских территорий.
А что это?
Выскажусь на форуме.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Ноябрь 2017 (8)
Октябрь 2017 (36)
Сентябрь 2017 (65)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (35)
Июнь 2017 (40)


Все новости за 2014 год
Сортировать статьи по: дате | популярности | посещаемости | комментариям | алфавиту
Рейтинг: 
0

Атака Скалистых гор

12



Паровозная топка времени. Голубые экраны
А жизнь течет. Те, кто раньше начинал во всяческих «слониках» и просто «электротоварах», на месте не стоят. В смысле, двигаются по служебной лестнице. Теперь здесь не просто «хохлы-мухлы», почти военная дисциплина и организация. Отряды разбиты... Нет, не на десятки. Времена Чингисхана давно миновали, сгнили кости его воинов и утерян прах самого завоевателя. На дворе компьютерный век. О двоичной системе не слыхивали? TV-ящик не рассказал? Так просвещайтесь. Самая малая ударная единица – «двойка». В ней один, более опытный и давний, ответственен за второго, обычно «зеленого» новичка. Затем идут «четверки». И снова один из «четверки», одновременно главный и «четверки», и своей «двойки». Потом «восьмерки». После, если уразумели принцип, то догадались, «шестнадцати... »... Так не выговоришь. Зовутся или «пуд», или «один-шесть». Тут тот же принцип разделения властей. Ну а здесь пошли «три-два», «шесть-четыре», «один – двадцать восемь», «два – пятьдесят шесть». Дальше? Пока не требуется, хотя кто знает, может, и есть. Только ради конспирации покуда не оглашено.
И вот, значит, двигаемся по карьере, а заодно дорастаем до все более серьезных дел. Нет, не обязательно, чем труднее дело, тем более крупная единица «Шашки-биты наголо!». Не по всякому делу требуются двести пятьдесят шесть исполнителей. Иногда хватит «восьмерки», но используем «один-шесть». Для обучения и массовки. Сейчас это требуется. Дело вообще-то простое, но с настоящей, причем запланированной загодя, кровью. Ведь с чем изначально обязалось биться и вдохновляло на борьбу «движение»? Ведь не с кабельным телевидением и не с TV даже. Призывы были против оболванивающей народ рекламы. Ну и вот наконец-то идентифицирован и отслежен настоящий – не какой-нибудь районно-фирменного масштаба – режиссер рекламного дела. Прибыл из столиц по делам. Денег у него, наверное, вагон, но здесь, в провинции, он оказался падок До дешевых по его меркам девочек. Склонен он побродить по окрестным кабакам, поискать приключений. Вот и нашел. Точнее, нашли.
– Здравствуй, Сникерс! – сказали ему однажды вечерком, немножко выдернув из подсвеченной фонарем аллеи.
– Извините, вы меня с кем-то...
– А, ты Тампокс – Моя Внутренняя Радость? Или нет, ты же «Славный глоток пива, и никаких проблем», да?
– Да нет, я...
– Значит, так, – растолковывает чей-то уверенно поставленный голос, – срок стажа в рекламном бизнесе двадцать один год.
– Во, напакостил-то! – присвистывает еще кто-то, загодя обученный.
– Обвинение стандартное для такой мрази, – продолжает голос, как будто читает с листа, а не по памяти. – Разложение молодежи образом легкой жизни – раз. Как следствие, вызов у молодых людей инстинктивного отвращения к труду. Развитие так называемого эдипова комплекса. Это два. Как последствие предыдущего, закамуфлированное подстрекательство к воровству, грабежу, мародерству. Тут три. Последний пункт особо отягчающий, ибо в данном контексте обвиняемый считается не только соучастником, но и организатором выше перечисленных действий. Не просто воровства, грабежа, мародерства, но всего этого в массовом масштабе. То есть попросту стихийного бедствия. Но, как известно, свойство вызова стихийных бедствий присуще колдунам. Следовательно, грабеж и мародерство в массовом масштабе – это четыре. А пятым пунктом идет колдовство.
По многим перечисленным пунктам в нормальном человеческом обществе предусматривается высшая мера. Например, за занятие колдовством – сожжение на костре. Однако поскольку в настоящий момент окружающее нас общество находится в ненормальном, относительно гуманитарных традиций, состоянии и его состояние приравнивается к гражданской войне, то высшая мера распространяется даже на второй и третий пункты, ибо в условиях военных действий приравнивается к агитации в пользу агрессора. Или, по усмотрению суда, к диверсии. Что, естественным образом, также предусматривает высшую меру.
Далее, об использовании в рекламе сексуальных символов, что в «творчестве» обвиняемого присутствует постоянно. Сие не нуждается в доказательствах, ибо видно невооруженным глазом, однако доказано специально назначенной следственной комиссией. Так вот, не вызывает сомнения, что данные символы, показываемые по открытым TV-каналам без ограничений, приравниваются к развращению общества в целом, а несовершеннолетних членов общества – в частности. Тут пункты шесть и семь. Пункт семь в вышеназванных, то есть чрезвычайных, условиях приравнивается к уничтожению долговременных запасов, накопленных для отражения агрессии, ибо несовершеннолетние являются будущими солдатами, матросами. Разложение же молодежи есть растление боевого духа бойцов, идущих в бой, сейчас, что, естественно, в условиях боя есть действие, ведущее к резкому увеличению потерь до неприемлемого уровня. Следовательно, прямое потакание врагу. Что, конечно же, предусматривает высшую меру.
Помимо этого, заостренность художественной пропаганды данного автора прямым образом ведет к увеличению изнасилований, то есть к провоцированию межполовой войны. В Уголовном кодексе пункта, прямо соответствующего названному деянию, нет, посему обвинение вынуждено действовать по закону подобия. Ближайшим пунктом, отожествляемым с вышеуказанным действием, является присутствующее в более ранних вариациях кодекса «Разжигание межнациональной и (или) межрасовой вражды», а также «Пропаганда войны». Поскольку дело идет о пропаганде внутри собственной страны, то, следовательно, соответствует «пропаганде гражданской войны». По всем названным пунктам, в условиях современного состояния государства и общества, предусматривается высшая мера.
Далее, по тем же изнасилованиям. Здесь признается не только провокация, но казуистически завуалированное подстрекательство. То есть соучастие. И опять же в массовом масштабе. Что в условиях... (все понимают, о чем речь, и не стоит утомлять народный суд бесконечными повторениями)... признается действом, ведущим к выводу из строя защитников родины, ибо в условиях войны на фронт призываются и женщины тоже. Тут также понятно – высшая мера. Итого мы имеем пункты восемь и девять.
Теперь по поводу показа на TV деликатесов, а также кормления животных дорогим продовольствием. В условиях, когда львиная доля жителей пожилого возраста не может позволить себе полноценного питания, данное действо, само собой включая пункт три, приравнивается к намеренному издевательству над пожилыми людьми. А поскольку пожилой человек, относительно средневозрастного, может считаться больным, то, следовательно, к намеренному издевательству над больными людьми. Выражаясь проще – это не что иное, как садизм. Подсудимый психически здоров, а значит, данные действия преднамеренны и, кроме того, загодя и скрупулезно спланированы. То есть садизм самого гнусного толка, осуществляемый по отношению к людям, не могущим себя защитить. Это пункт десять. Естественно, в вышеперечисленных условиях он предусматривает высшую меру. Садистские же действия в массовом масштабе, тем более в условиях войны, разумеется, караются смертной казнью.
Еще обстоятельства. Поскольку данный обвиняемый действовал не в одиночку, а использовал пособников – операторов, девушек-моделей, художников и т.д., то ему в вину инкриминируется создание преступного сообщества. Это уже пункт одиннадцать. Преступные же сообщества, действующие в полосе линии фронта в собственных боевых порядках, разумеется, являются прямым потаканием врагу и караются... Все все поняли?
Далее. Действия обвиняемого прямым образом направлены против культуры народа в целом. Они грубо, но вполне точно приравниваются не просто к хулиганству или вандализму, а к преднамеренному уничтожению историко-культурного наследия. Историко же духовное наследие есть крепежный стержень борьбы с агрессией. Подтачивание же этого стержня в условиях войны – это прямое потакание врагу. Непререкаемо карается смертью. Итого перечислено двенадцать основных пунктов. Наличествует еще несколько второстепенных, но имеют ли они значение в данном случае для изменения приговора в сторону смягчения? Нет, не имеют. Потому перечисление их сейчас отменяется.
Итак, подсудимый, вы все поняли?
– Что вы себе позволяете, я буду жало...
– Да, кстати, в связи с особо зверским набором преступлений данного рецидивиста, а главное, по случаю применения простого народного правила «Зуб за зуб» «Последнее слово» данному рецидивисту не предоставляется, ибо все его жертвы не имели возможности не только вступить с ним в спор, но даже не могли видеть его лицо. И значит, так же точно Народный суд поступает и по отношению к нему.
Итак, – фон происходящего теперь не включает даже неосвященную часть аллеи, вокруг пустырь, – подсудимый, вам зачитаны пункты обвинения, прав вы лишены, так что пора приступить к приведению приговора в исполнение. Столь большое количество пунктов, предусматривающих «высшую меру», должно быть приведено в исполнение хотя бы в приближении. Homo sapiens существо, живущее один раз. Вам же в соответствии с двенадцатью пунктами уничтожения придется приблизиться к смертельной черте многократно. Но тут уж по делам вашим. Тем более данный суд хоть и не открыт для народа, тем не менее показательный. Ибо результаты его будут наблюдаемы всеми, в том числе любезными вашими друзьями – СМИ, а через них вашими сообщниками и коллегами-рецидивистами всех регионов.
Значит, поскольку ваши жертвы, в отличие от вас, не имели возможности вам возразить, то и вы перво-наперво лишаетесь таковой возможности... Господа ассистенты, прошу раздвинуть подсудимому челюсти и подать назначенному загодя палачу перчатки и инструмент... Итак, данный пропагандист врага лишается своего змеиного жала – языка... Ну-ка, господа судьи, подсветите господину палачу фонариком... Осторожно, сейчас вокруг будет очень грязно... А вы, молодежь, не увиливайте, смотрите и учитесь. Наше поколение со всеми вражинами не управится. Перенимайте опыт и развивайте новаторство.
Так. Следующее лишение будет касаться ручек преступника, органов, кои явно участвовали в написании всяческих сценариев вышеуказанного вредительского уровня. Держите фонари ровнее, господа судьи! Начнем с шаловливых пальчиков...

 

13

 

Примерка брони
– И не надо, дорогой мой Герман, про всякие высокотехнологические чудеса. Ты ведь не ракетчик, правильно? – отмахивался майор Драченко. – Уж поверь: там, наверху, у нас целая свора умнейших голов, собранных по нитке со всей России. Думаешь, они не прикидывали нечто в этом роде? Да, если бы можно было «фьют» – откуда-нибудь из стратосферы, «дрынь-дрынь» – внедрился в скалу и «трах-бабах» – подорвал, то уж, поверь мне, не стали бы рисковать.
– Ну уж, насчет риска не надо, Епифаныч, – в свою очередь, махал ладонью лейтенант Минаков. – Что мы для Центра, в недоступных далях помещенного? Пыль сапоговая, верно?
– Не скажи, Герман, – отнекивался Потап Епифанович. – Хотя я ведь не о непосредственном риске исполнителей, я о другом. О том, что в текущем плане все многократно висит на волоске; в том смысле, что не на многих, а на одном тонюсеньком, и обрыв его ведет к полному провалу затеи. А ведь срыв акции – это невозможность повтора, верно? Враг уже насторожится. И потом, как мы с тобой догадываемся, наше дело только часть некой грандиозной затеи, так что срыв на фронте горы Корпуленк, очень даже вероятно, ведет к грандиозному общему провалу. Так что, если бы все получалось решить такой хитрой штукой, как проникающий заряд, думаю, вас бы в дело не бросили.
– Успокоил, Потап Епифанович, отец ты мой родной, – кивал Герман с ухмылочкой. – Возвысил, понимаете ли, в ранге; поставил выше по приоритетности, чем оперативно-тактическая ракета.
– Ну не может она петлять по скальным коридорам, – улыбался бывший командир наемников, – не обучена еще. А вот ты со взводом – умеешь.
– Не, тут, видимо, не в том дело, майор. Какая-нибудь ALCM вполне сподобится подорвать входные створки. Ну а летя друг за дружкой, они, может, и по штольням смогут шустрить, как думаете?
– Значит, Герман Всеволодович, там есть непреодолимая для нашего случая ПВО, правильно?
– Наверное, вполне так, – соглашался Герман. – Однако думаю, здесь другая и всегдашняя фишка.
– И?..
– Секретность акции, понятное дело. Так ведь? Чего тут такого скрывать? Если запустить ракету, так даже если долетит, всегда получится отследить маршрут, точку старта и прочую всячину. Потом можно и на исполнителей выйти. А там мало ли... Обиженный вполне вправе нанести ответный атомный удар. Ну а здесь, кто его знает, что взорвалось? Может, тот же помещенный в горе реактор? Да, знаю я, Епифаныч, что он другого типа и не взрывается – вы же мне растолковывали. Но зато бомбочка у нас будет чья? Своя, местно-американская, с авианосца «Купер» доставленная. А посему, когда штабной комплекс на молекулы разлетится, получится очень четко определить, что конкретно, на каком заводе сделанное, взорвалось. Так ведь?
– Голова, Герман Всеволодович, голова. Даже преклоняю свою, наполовину искусственную, – щурился майор Драченко. – Сам додумался или кто подсказал? Общение с гениальным хакером по фамилии Королева явно идет тебе на пользу.
– Скажите лучше: «Пошло бы на пользу». С вами пообщаешься, майор. Сколько часов вы вообще мне давали за это время спать? То новый «панцирь» осваиваем, то слаженность, то пошагово, соотносительно «скелетной» походки, рассчитываем глубину этих самых коридоров.
– Ну, не кипи, Герман, не кипи, – умиротворяюще басил начальник. – Не я в сем виновен. Время такое: отдуваемся за прошлые поколения лентяев, кои позволили себя облапошить и разрешили Америке накинуть на «шарик» свою паучинную сеть. Поздновато мы родились, не пожили в благодати неведения будущего. Так что уймись, лейтенант, и давай дуй с группой на занятия. Через десять минут вас будет учить уму-разуму физик-ядерщик. Научит вас автономно подрывать доставленное с «Фенимора Купера» добро.
– О мама мия, зачем только меня черт понес в страну пальм – Панаму? – почти натурально всхлипывал Минаков. – Да и вообще в «суворовку»?!
– Не плачь, мальчик, – успокаивал его Драченко, водрузив на плечо чудовищных размеров ладонь. – Вы лишь бомбочку до места донесите, а там останется только быстро-быстро убежать. Всего делов-то. Кстати, во дороге в штат Колорадо отоспитесь. Мы вас повезем машинами – не самолетом.
– Учитывая гладкость здешних дорог, это все равно будет не очень долго, – предполагал Герман.
– Ну, в нынешние времена, если ты заметил, внешний лоск сего сердца капитализма несколько поувял. Так что дорожка будет не совсем короткой.
– Успокоили, Епифаныч. Ладно, побегу изучать матчасть, а то еще, чего доброго, нажму с недосыпа не ту кнопочную комбинацию и сделаю кратер не с той стороны горы.

 

14

 

Мозговой протез
Уверенно утверждать, что к 2030 году человеческая цивилизация зашла в окончательный тупик, вполне получается. Однако для точности следует все-таки сказать, что в некоторых областях цивилизация людей все же достигла невероятных вершин развития. Другой вопрос, помогало ли это будущему выживанию и всему с ним связанному? Скорее всего, нет. Но то, что оно явно противоречило общей деструкции, ясно однозначно.
Объект «Прыщ» был одним из таких курьезов. И между прочим, как всякий курьез, он появился на свет не благодаря долгосрочному целевому планированию, а во многом в силу случайности. «Ничего себе случайность, весом в сто четырнадцать миллиардов долларов!» – скажут некоторые из тех, кто имеет возможность заглядывать в «амбарные» книги Пентагона. «Не смешите, – ответят на сие более умудренные опытом скептики. – За какой срок вы считаете? За четверть века? Но ведь за это время программы коренным образом менялись. То есть достигнутое и недоделанное когда-то развинчивалось, причем не только в переносном, но даже в прямом смысле, преобразовывалось в нечто другое, а затем снова размонтировалось и обращалось в третье. Сей труд переплюнет Сизифа, ибо тот бедняга катает свою ношу, по крайней мере, на одну и ту же гору, а здесь творцов проекта гоняли с одной вершины на другую и буквально нигде не дали времени совершить нормальное восхождение. Так что таким макаром, – выражаясь в соответствии с американо-русским карманным разговорником, – можно было растринькать не только сто с чем-то миллиардов, а и триллион, если бы его дали, разумеется.
Ибо действительно, поначалу супер-ЭВМ «Прыщ» – который, естественно, тогда так не назывался – планировалось разрабатывать для размещения несколько дальше, чем сейчас. «Несколько дальше» – это утрирующее и явно маскирующее правду выражение, ибо, по большому счету, первоначально суперкомп собирались отправить на ближайшее к Земле-маме космическое тело, видимое без телескопов. То есть, понятно даже для прогулявших курс школьной астрономии, на Луну. Иформация достаточно секретна, однако актуальность момента давно потеряна, так. что оглашению она вполне подлежит. Естественно, тогда мегакомпьютер собирались использовать для системы СОИ. Предполагалось, и не без оснований, что поскольку реакция человека, особенно настоящего политика, денно и нощно занятого заботой о налогоплательщиках, достаточно медленна, то управление отражением внезапного ракетного удара следует перепоручить специально обученной быстродействующей машине. Однако понятно, что первым объектом нападения, то есть, так сказать, преднападения перед самим нападением, будет, конечно, эта самая, замещающая министров ЭВМ. Так вот, неплохо бы ее разместить несколько не в зоне поражения противника. Чем в этом плане хороша Луна? (Кстати, эту тему довольно серьезно муссировали в специальной комиссии конгресса.)
Она неплоха тем, что находится в трех сутках лету в стороне от места будущих боев. То есть попытка нападения на Машину естественным образом и более чем заблаговременно выдает намерения агрессора. В то же время запускающий всю машинерию отражения атаки сигнал придет к месту действия всего-то на три секунды позже, чем если бы электронный стратег помещался тут же, на Земле, или на ближней орбите. Кроме того, Луна удобна тем, что все время повернута к нам одной и той же стороной. Неважно, ночь на самом естественном спутнике или день, в фокусе размещенных там антенн всегда будет находиться планета, которую электронный сторож обязан неусыпно защищать. Правда, никто еще не пробовал передоверять ведение войны некому столь удаленному от места событий объекту. Имелись некоторые возражения. Например, что если по этой автоматизированной станции-стражнику хитромудрые вражины применят нечто более быстрое, чем ракетная доставка боеголовки? Например, мощный лазер? Естественно, в ближайшие десятилетия лазеров с мощью достаточной для обстрела Луны в реальности не ожидалось, но все же? В конце концов, лазер – это условность. Может, это будет нечто другое, какой-нибудь мазер или еще что-то хитрое. Главное – само событие.
Хуже того. Что если это будет вообще не нападение, а трагическая случайность. Допустим, падение метеорита? Конечно, по взглядам неких спецов NASA, метеорит притягивается к Луне с гораздо меньшей силой, чем к Земле. Однако по взглядам других спецов этого же ведомства, на Луне однозначно нет атмосферы, а потому там нет и такого понятия, как метеор. Ибо метеор есть то, что полностью сгорает или обращается в газ и пыль еще до достижения поверхности. То есть там все падающее относится только к метеоритам. Скорость столкновения с поверхностью может достигать пятидесяти километров в секунду. При таких значениях взрывчатка абсолютно не требуется. Как можно будет разобраться, что случилось с лунным стратегом отсюда, из Пентагона? Навестись туда телескопом? Но даже разрешающая способность лучших из существующих не дает рассмотреть на Луне что-то меньшее, чем пятьдесят метров в поперечнике. Вся снаряженная «мозгом» станция не займет на фото цельный пиксель.
Может, срочным образом достать из реанимации программу «Аполло»? Но даже если бы астронавты уже сидели в направленной в зенит капсуле, то и тогда на дорогу к цели им бы потребовалось даже несколько больше, чем безлюдной ракете. Ведь людишки, даже тренированные, достаточно хлипко устроены, им не выдержать настоящий ракетный разгон. Да и садиться на Луну боеголовка будет быстрее, ей не потребуются никакие стыковки-расстыковки и барокамеры-переходники. Тогда не стоит ли посадить людей на Луне заблаговременно? Извините, а зачем тогда затевался весь сыр-бор? Ведь вся задача состояла в отлучении от дел медлительно соображающее существо – человека, так? А вы предлагаете снова сделать то же самое, только теперь этот человек еще и будет находиться в абсолютно непривычных для себя условиях. Неужели дополнительные стрессы и дискомфорт идут ему на пользу?
Тогда, может, стоит просто сделать автоматическую базу бронированной? К примеру, существует активное бронирование.
Не смешите. Никакое активное бронирование не поможет от кирпича, летящего со скоростью пятьдесят км в секунду. Кроме того, неизвестно, как оно действует в условиях понижения температуры до минус ста восьмидесяти или же, наоборот, при нагреве до ста десяти «плюс». Мама моя, да оно может вообще там сработать за просто так. Потом снова будем думать, что там, собственно, стряслось? Может, до нашей ЭВМ добралась китайская группа «юйчжоу хансиньюани»? А если без активной, то, извините, какой толщины должен быть слой стали в колпаке? Метров пятнадцать? Тогда уж легче послать туда танк «Абрамс».
А кстати, чем не решение? Пусть станция будет на чем-нибудь подвижном. Тогда уж по ней точно трудней будет навестись не только ракетой, но даже лазером.
Ну, вы совсем съехали. Мало того, что этот самый танк надо на чем-то туда доставить, так ведь еще им придется управлять отсюда, из Пентагона, или, еще того хуже, передоверить его управление самому себе. Но перво-наперво, что если он в процессе путешествия бултыхнется в какой-нибудь кратер и ляжет там вверх тормашками, развернув антенны к центру Луны? Опять посылать спасательную бригаду с тягачом? Да и вообще, какой смысл ездить туда-сюда. От метеоров это не только не спасет, а по теории вероятности, наоборот, увеличит шансы в пропорции к площади посещаемого района. Вы вот в дождик на велосипеде не катались? Нет? Ну так вот, если бы вы стояли на месте, то были бы чуть менее мокрым, чем в движении. Да-да, математика – наука тонкая, она иногда проверяется жизнью.
Ну тогда...
В общем, никаких «тогда». Не суетитесь зазря. Правительство все едино не собирается финансировать данную тему. Давай, давай, Сизиф. Прочь с этого Эвереста. Попробуй другой.

 

15

 

Примерка брони
– Дистанционный радиовзрыватель к нашему делу не годится, – растолковывает очевидность преподаватель, специалист по «бомбочкам». – Мало того, что ваш сигнал не попадет с поверхности Земли в туннели, так ведь еще вполне может быть применено радиоподавление. Тогда даже если использовать цепочку из ретрансляторов, то все равно ничего не получится. Не будете же вы тянуть с собой добрый километр световода?
– Тем паче что его наверняка обрежут, – язвит Феликс Кошкарев. – Станут они ждать, пока мы подальше отойдем.
– Само собой разумеется, курсант, – кивает мало похожий на русского из-за акцента, но все же русский преподаватель. Наверное, он очень долго прожил здесь, в Америке, успел «слиться с пейзажем». По ходу его американизированной русской речи невольно закрадывается мысль, что все диверсии в метрополии, а также состав привлекаемых сил спланированы минимум десятилетие назад. – И потому самый надежный метод
– простой часовой механизм. И между прочим, механический, ибо всяческая электроника, опять же, может быть задавлена. Естественно, механика не дает нам микросекундной точности, но ведь это и не надо. После выставления времени вашей задачей останется только что?
– Делать ноги, – подсказывает аудитория.
– Верно, и как можно быстрее. Ибо понятно, недопустимо оставлять запас времени, к примеру, в час или даже в полчаса. Враг слишком умен, и ему нельзя предоставить такое время на расслабуху. По поводу пользования: сейчас все по очереди попробуют. Я не думаю, что здесь имеются люди, не умеющие выставить будильник. Однако, может, кто-то в силу научно-технической избалованности никогда не видел механических часов. Так что я поясню. Тут внутри шестеренки, они вот так хитро цепляются зубчиками, а раскручивает их взведенная пружина.
В аудитории – смешки. Преподаватель поднимает голову и тоже улыбается.
– Пожалуй, я перегнул с элементарщиной. Но знаете, ребятки, я тут в Штатах уже не первый год и, кстати, на преподавательской работе. Порой местному контингенту приходится растолковывать и не такие вещи. Так что... В общем, давайте с левого края по одному к стенду, а остальные покуда задавайте вопросы. Может, у кого-то все-таки имеются.
– У меня вопрос общего порядка, – тянет руку, как школьник, тот же Кошкарев. – Я так понимаю, мы будем использовать заряды, добытые недавно в одном интересном месте, так? И вот мне любопытно: а что, у матушки России уже совсем не осталось ничего своего?
– Вопрос интересный, хотя, наверное, и элементарный. Но тут есть два ответа, и, возможно, хоть об одном вы не ведаете или забыли. Первое. Как известно, каждая атомная боеголовка имеет свои родовые метки, так сказать, почерк. Их можно определить по типу материала – до, и даже по составу изотопов – после взрыва. И узнать практически все. То есть месторождение, с которого добыт уран – если использован уран, естественно, завод-изготовитель и так далее. Значит, используя американскую же боеголовку против Америки, мы самым естественным образом маскируем следы. Это понятно?
Теперь второе. Противно копаться в пропитанной предательством истории России девяностых годов – я, честное слово, когда читаю о тех временах, испытываю гадливость – но куда денешься. Так вот, среди множества прокрученных в ту пору афер была одна, касающаяся урана. У России, наследницы СССР, осталось тогда пятьсот тонн 235-го – самый большой в мире запас. Цену его можно, конечно, прикинуть в валюте или в золоте, но реально цены этот запас не имеет. Никто никогда не подсчитает, сколько людей положили свои жизни на его добычу и производство. Кто непосредственно на рудниках, кто в лабораториях, кто просто подорвал здоровье в геологоразведке, а кто вообще попросту умер в младенчестве из-за элементарной нищеты, ибо страна на создание ядерного щита отдавала почти все, что имела. Так вот, пришедшие к власти предатели-компрадоры продали весь запас США за смехотворно малую сумму. Да и ту, скорее всего, раскрали.
Ну а повторить подвиг Советского Союза, наверное, никому не дано, тем более расколотой России. И значит, по большому счету, лишних ядерных боеголовок у Московии действительно нет, их просто не из чего делать. Кстати, вполне возможно, то, что вы недавно добыли и будете использовать, сделано из того русского урана. А я думаю, конфискация украденного или там скупленного по дешевке у воров является делом благородным. Вы так не считаете?
В небольшом помещении аплодисменты: этот преподаватель умеет находить контакт с аудиторией.

 

16

 

Паровозная топка времени. Голубые экраны
Однако в некоторых кругах казнь врага народа может трактоваться как садистское убийство. И ведь действительно, это уже не погром в телевизионной лавке, и даже не налет на контору кабельного TV. Здесь замешиваются относительно знаменитые личности, к тому же входящие в сонм избранных, везунчиков мира сего. Как можно оставить без внимания такое событие? К тому же казненный причислен к числу менеджеров, воздействующих на сознание миллионов потребителей. А главное, он свой, «буржуинский», из королевства TV. Но поскольку его казнь явно осуществлена для устрашения (те, кто изо дня в день занят созданием зрелищ, видят сие без подсказки), то нужно успокоить остальных работников отрасли. Оградить их от смутьянов, покусившихся на святое. Сама безопасность мира держится на бесперебойном излучении TV-ящиков, только под их многоканальной стрельбой, дырявящей мозг четверть суток кряду, ленивые кролики умиротворяются на полупустой желудок и дремлют в покое. Прекращение жесткого сериального излучения тут же ведет к повышению нервозности, роптанию и массовым агрессивным выходкам против властей. И значит, с еретиками, посмевшими покуситься на святая святых, разборка будет жесткая, в максимальной степени. А потому...
Некоторым замешанным, на чей след уже вышли, следует срочно испариться. Но у движения нет правила «отрубать хвосты, уничтожая своих». Следовательно, им надо просто исчезнуть, скрыться вне пределов компетенции TV-империи. И значит...
– Да, образование у вас, однако... мягонько говоря, желалось бы чего-то получше. Ладно, еще молоды, вдруг жизнь чему-то научит. А не научит... Ну, в тех местах те, кто обучается с недостаточной бойкостью, выходят из игры очень быстро. Как вы насчет Южной Африки? Слыхивали о таком фрукте? В плане части материка? Вы вообще о материках-то ведаете? Ладно, проехали.
С оружием, рассказывают, вы обращаться чуток умеете. Жаль, сейчас некогда проверить. Вот с языком у вас явные проблемы. И опять же, нет времени ни для курсов, ни для чего-то вроде. Ладно, учитывая массовость отправляемой нынче партии, может, проскочите как-нибудь. Хотя, конечно, будут мне нарекания от коллег. Но, в конце-то концов, не на должность же офицера вы отправляетесь, так?
– Естественно, вы понимаете, что вначале, в связи с вышесказанным, вам грозит самая неквалифицированная, грязная работа. И денежное довольствие тоже по низшему разряду. Но уж лучше так, чем нары, правильно?
– Как, вы ничего не поняли? А ваши шефы так забегались, что не успели растолковать? Так вот, вы сегодня же отправляетесь в Африку. Добровольцем-наемником, а кем же еще? Поняли? Ну и слава богу. А прививочки вам сделают перед самым рейсом.

 

17



Примерка брони
– Это фуллерен, – говорит кто-то умный и даже, наверное, всезнающий. – Одно из состояний углерода. Точнее, это один из высших фуллеренов. Для нас ценно, что его молекула образует замкнутую структуру. Если ее разогнать до первой космической скорости и бросить в эту стену – этой молекуле хоть бы хны, отскочит, как мяч, и все дела.
И тут же на большом экране красиво воспроизводится мультяшка – демонстрация сказанного.
– А вот это фуллерит, – продолжает лектор. – Материал на основе фуллерена. Однако тут у нас не обычный фуллерит, а нечто принципиально новое. Обычный фуллерит – это достаточно нестойкая структура. Она слоится, мажется. Из нее удобно производить краски, грифели. А тут... С чем бы сравнить для удобства пояснения? Можно с полупроводником. Полупроводник обладает свойством...
Герман слушает теорию и вспоминает недавнюю «лекцию» Епифаныча с приложением лабораторного эксперимента в виде стрельбы на поражение. Все-таки эмоции куда более доходчивое дело, чем парта. Даже компьютер переплевывают. К тому же в учебном помещении всегда имеются отвлекающие факторы. Вот сейчас за задним столом Феликс Кошкарев намеренно громко – может, для того, чтобы расслышал непосредственный начальник, – шепчется с Ярославом Володиным:
– Знаешь, что хорошо бы сделать из такого материала?
– Ну? – Собеседник явно в ожидании очередной хохмы.
– Ухо нашему лейтенанту. Заместо того, оторванного в Панаме. Представь, «амер» бы его оторвал, бросил, а оно в ответ как отскочит с первой космической скоростью.
Никто не смеется. Ну что ж, юмор не всегда бывает слишком удачным. Оно и к лучшему – меньший отвлекающий фон. А приезжий «учитель химии» продолжает что-то пояснять о миллионнослойной материи, именуемой для простоты «тысячеслойкой».
Отряд «Пульсар» осваивает теорию. После путешествия по Центральной Америке это можно считать отдыхом.

 

18


Мозговой протез
Что дальше? Дальше, естественно, отказываемся от Луны и зарываем мозги в Землю. Ну да, в буквальном смысле. Есть, например, в Скалистых горах такая вершина – Корпуленк. Вот и вроем в ее нутро эту самую ЭВМ управления оружием. А то действительно, придумали – Луну. Может, три лишние секунды и мелочь для общей инициации противоракетного оружия, но явно много для конкретного управления процессами индивидуального наведения и прочим. То есть получается, там, на Селене, будет развернута машина, единственное дело которой запустить всю катавасию перехвата, и на том – все! Но ведь основное дело только после этого и начнется. Сюда, на метрополию Свободного Мира, пойдет вал боеголовок и еще больший, просто-таки девятый вал ложных целей. Необходимо будет селектировать зерна от плевел, дабы не тратить не по делу небесконечный боезапас. Да все это еще и с бешеной скоростью. Вот где действительно потребуется предельная скорость вычислений. Ну а наша ЭВМ? Она окажется черт-те где от места действий – на Луне! И это значит, что все равно придется строить еще одну, уже здесь. Так зачем же тогда эти астрономические расходы с привлечением космоса и с переживанием за вредность воздействия на электронные мозги неослабленной атмосферой солнечной радиации? Действительно, полный бред! Ну-ка выгоните за дверь этих ребятишек из NASA. Ишь ты, решили за счет развития кибернетики подтянуть свой и без того нехилый бюджет.
Итак, значит, привлекаем геологов и трудяг-горняков. Роем туннели и все такое. Кстати, действительно, зачем было забираться на Луну, если можно остаться тут же, на Земле-маме. Правда, здесь наблюдается некое противоречие. Получается, самая главная система управления СОИ не уверена в ее эффективности. Ведь она вкапывается вглубь на целый километр. Зачем же тогда весь космический, противоракетный лес городить, если даже сюда, в окрестности вершины, ожидается падение десяти и более мегатонн? Однако постойте, постойте! Мы тут несколько запутались. Вспомните, для чего мы собирались тащить на Луну танки? Ага, правильно. Ну так вот, именно для того, чтобы враг не надеялся единичным ударом любой мощности вывести из строя наш супер-пупер-компьютер, мы и зарываем его в скальную породу; Теперь он спокойно-преспокойно ждет, когда его наконец-то задействуют. Что? Зачем атомный реактор? А что в нем страшного для экологии Скалистых гор? Он так же, как и компьютер, зарыт на километр. Даже еще глубже, ибо он пятью этажами ниже вычислительного центра. Значит, даже если он рванет, так и то никак не повлияет на популяцию местных птичек, а тем более людей, Его же присыплет миллиардом тонн породы, Какие проблемы для экологии?
И разумеется, этот реактор подсоединен к нашему чудо-компу не просто так. Он будет снабжать его энергией не только после атомного мора, но, представьте, даже до! То есть налицо мудропродуманная экономическая сообразность. Не надо тянуть сюда проводочки от электростанции. Кстати, сие имеет отношение к секретности. И к надежности. А то, понимаешь, какие-нибудь балованные мальчики запустят воздушного змея поблизости да и замкнут фазы между собой. Что же нам тогда, срочно красный телефон с президентом тискать и орать в трубку: «Господин президент, если вам нетрудно, попросите, пожалуйста, китайцев (или там индусов) покуда на нас не нападать. Мы срочно тянем дополнительную Жилу». А если это будут не балованные Мальчиши-Плохиши, а настоящие Кибальчиши «оттуда»? Тогда как?
К тому же мощностей местных гидростанций может просто не хватить. Чем быстрее работает компьютер, тем, оказывается, больше он кушает энергии. А ведь уже и сейчас он ест ее немало, что будет, когда его окончательно доведут до ума? Так что так и так пришлось бы строить какую-нибудь электростанцию. Лишняя головная боль с утихомириванием всяческих Гринписов. А так раз – подвезли на тягаче, затащили внутрь горы. И вот, можно даже само внедрение в породу питать дармовой энергией. Ну а когда докопаем, тогда уже и суперразум.

 

19

 

Закалка брони
Стандартная, тысячу раз обсосанная фильмами ситуация, так и тянутся шлейфом режиссерские слюни. Однако имеет место быть в действительности. Так что уймитесь, и волю в кулак. Но полную индифферентность на лице тоже не стоит. Вы ведь должны действительно волноваться. Вы ведь беженец. Точнее, изображаете беженца. Но изображать, разумеется, нужно реалистично. Дабы сделать полное слияние с бесконечной очередью толпы. Конечно, толпа здесь особого вида – специфическая, воплощение американской мечты, вся на автомобилях, автобусах и прочем. Правда, старожилы расскажут: «Это вам еще что? Вот раньше, годков пятнадцать или более назад, вот тогда...» В общем, во времена избытка и дешевизны бензина. Тогда и без эвакуации все дороги были запружены – яблоку негде упасть. И что? И верим, особенно глядя на ширину проезжей части и количество полос движения. Естественно, в сегодняшнем случае только в одну сторону. Все двенадцать забиты как есть. Хотя там и тут плакаты, что, мол, две крайних резервированы для армии. Ага, так вас и послушали! «Армия нас не защитила? Нет, не защитила, – поясняют водители друг другу в период долгого стояния впритык. – И вообще, зачем ей дорога, если воевать она совершенно не хочет».
Тут вы, ребятушки, несколько не правы, если бы не собиралась шевелиться, нам бы сейчас не нужно было кое-куда спешить. Сидели, а еще лучше лежали бы с Лизой на диване и были б заняты и телом, и душой. Однако в том-то и дело, что US Army начинает шевеление. Ладно, это другая, секретная песня, и не стоит над ней размышлять. Аппарат чтения мыслей, слава протестантскому и прочим родственным богам, буржуазная наука еще не изобрела, хотя и очень жаждет, но все же лучше воздержаться. Чрезмерная сосредоточенность взгляда может навести стража порядка на размышление о терроризме, и тогда развитие киношной ситуации вдаль: «Всем выйти из машины! Плановый досмотр! Руки за голову! Ноги в стороны!» А тут и вопросы, и не только к водителю, у которого если и есть акцент, то специфичного, местного происхождения. А у остальных... И вот тогда то, что особо нравится работникам основного и глобальнейшего вида искусства. Стрельба на поражение и прочая романтика. И если уж в реальной жизни...
Тогда что же ожидать от режиссеров? Открытия каких-то неведомых в быту ситуаций? Это слишком большие, необоснованные надежды. Посему там, в продукции Голливуда детективной направленности, тоже проверки паспортов, но только не вся утомительность многочасовой службы контрольно-пропускного пункта, не растянутость многодневной череды суточных смен. Там конкретно сконцентрированное действо, кое имеет место проявляться в обыденности время от времени. Ибо если бы оно никогда не реализовывалось, то зачем же тогда сами КПП? Понятно, рано иль поздно кто-то пытается прорваться незаконно. Еще реже сие осуществляется с применением оружия. Вот голливудские мастеpa и выдергивают из большой кучи скуки таковые изумруды. Но то в кино! А вот нам здесь, сейчас, ой как не хочется таких бриллиантовых находок. Да, наверное, и полицейскому тоже не очень хочется. Ибо, конечно, у них тут и бьющие резиновыми пулями пулеметы, способные запросто рассеять толпу любой плотности, и выстреливаемые сети, могущие спеленать автомобиль мощью в триста лошадиных сил, однако покуда эта амуниция приведется в действие, ему, этому конкретному постовому, будет уже совершенно все равно. Скучна служба и жизнь капэпэшника, и к тому же обе могут оборваться так внезапно. Сплошная экономия пенсионному фонду США, если, конечно, нет грудных младенцев.
И нам, кстати, ой как не хочется плодить на ныне не слишком счастливой земле Северной Америки совершенно неплановых сирот. Конечно, произойди сейчас голливудский клип, эти неплановые вполне надежно прикроют тех плановых, что значатся впереди. Ибо никак не получится штурмовать гору Корпуленк отсюда, не добравшись до исходной позиции более ста километров. Да и вообще сейчас без снаряжения и экзоскелетов бой, проведенный у этого КПП, может, и будет страшно решительный, но, к сожалению, весьма недолгий. Зато с массой покалеченного гражданского населения. Одно утешает: никак здесь не смогут положить весь отряд «Пульсар», ибо пробирается он к месту концентрации отдельными небольшими частями. Но, естественно, захват хотя бы кого-то – это почти верный срыв всей операции. Мало того, что в отряде не хватит бойцов – как раз потеря двух-трех непринципиальна, ибо все равно планируем биться с силами, загодя превосходящими количественно, – но допрос с пристрастием пленных ведет к усилению обороны подземного объекта.
А потому не будем думать о грустном. Будем смотреть в боковое стекло, на соседей с параллельных полос движения. Интересно, на сколько миль растянулась очередь? На пять, на десять? Полицейским явно не стоит чрезмерно придираться – время не в их пользу. Если автопробка растянется еще вдвое, дело может выйти из-под контроля,. Люди напуганы, там, позади, идет настоящая гражданская война. Какое им дело до выполнения разработанных на скорую руку инструкций? Они спасают жизнь. Если смерть, в реальности или в мозгу, что в данном случае однозначно, движется по пятам, это жиденькое КПП с резиново-пулевым пулеметиком может просто-напросто не устоять. Впавшая в панику машинная пена или, того хуже, бросившее застрявшие лимузины пешеходное наводнение пойдет напропалую.
Так что мысли у нас, как и положено, тревожные. Мы в них почти полностью погружены. Только краем глаза косим в берущего стопочку электронных паспортов полицейского сержанта. Он сверяет фотографии с оригиналами. Тут ничего страшного, документы сделаны только вчера, но сработаны на совесть. Но вот сейчас у полицейского будет неувязочка, придет его очередь нервничать. Мы знаем это наперед, ибо вектор будущего сейчас задается нами, точнее, нашими умными-преумными шефами. Вот оно – началось...
Полицейский вставляет первую карточку в карманный комп-опознаватель. Лицо у него вытягивается. Он, естественно, не додумается спросить нас: в чем, собственно, дело? Конечно, мы не ответим, но зато мы знаем ответ на великий вопрос: «Почему?». И конечно, на долю секунды сержант настораживается, механически опускает руку к пистолету. Да и второй, страхующий напарника рядовой, не понимая, что к чему, тоже напрягается, сильнее сжимает толстоствольный пистолет-пулемет. Естественно, если бы дело оказалось только в компе этого полицейского, то нашу старенькую, совсем не патриотическую «Тойоту» можно было бы отогнать на обочину и разобраться, что к чему. Однако если между делом, с усталым зевком, глянуть по сторонам, то видно – на других линиях движения у полицейских тоже проблемы. Кто-то в сердцах уже колотит своей техникой по коленке, будто по старинному русскому телевизору – вдруг изображение вернется. Однако кто из здешних капэпэшников ведает, что против их техники сработала обговоренная загодя вирусная помеха? И даже не против их маленьких, прочных – об колено все-таки не разбить – компов. Против центральной электронной базы данных полиции всего штата Колорадо.
Ну вообще-то для визуального наблюдателя мы не в курсе, нам-то что? Мы простые, ничего не понимающие в происходящем беженцы. Однако попробуйте в век компьютеров, но без базы данных, проверить, существуют ли на свете люди с указанными в электронном паспорте фамилиями, именами и лицами, не умерли ли они уже давным-давно, или, может, еще и не родились? Но мы ничего не понимаем, ждем. А полицейский сержант кивает напарнику, «тщательнее тут, пожалуйста»; сам следует к будке-фургону. Мало ли что тут с ручной техникой, там внутри нечто гораздо более функциональное. Однако он там даже не второй. Кое-кто оказался проворнее.
Потом долгая пятиминутная пауза. А ведь где-то там, за десяток миль позади, хвост машин удлинился на километр. Но нам-то что, мы туристы. Листаем журнальчики, дремлем, у нас не тот акцент, дабы возмущаться как некоторые. Кое-кто нервно курит. Сзади нарастающий двенадцатирядный ропот. Так, вот пошли первые исключения. Ну, чего действительно держать эту дамочку с детишками – пусть едет; на вид к паспортам претензий нет. Вот пропустили еще кого-то. Полицейские забегали туда-сюда. Наверное, пытаются наладить связь с базой данных какими-нибудь другими способами. Ладно, нам-то что, пусть пробуют, такая уж у них работа. А может, кто-то оттуда уже сообщил, что дело дрянь и, наверное, надолго? Но что с того? Пропускной конвейер не может остановиться, с каждой минутой хвост машин с юга нарастает. Конечно, кто мешает отконвоировать нашу «Тойоту» в сторонку, хоть на полдня. Но что тогда делать с автобусами или грузовиками? В «Тойоте» всего-то четыре не очень-то и подозрительные личности, а что в грузовом транспорте? Короче...
А? Что? Уже можно? Ой, а мы тут и задремать успели. Да-да, понимаем, надо быстрее освобождать место для следующих. Сейчас, сейчас будет все о'кей! Большое спасибо за паспорта.
Конечно, господа полицейские, сейчас вы планируете проверить их внесенные в память компа номера потом, после. Вряд ли в текущей суматохе у вас будет на это время. Разве что когда-нибудь, по приказанию сверху, когда за дело возьмется Федеральное Бюро или еще кто-то серьезный. Может быть, потом обнаружится кое-какая взаимосвязь. Ладно, так далеко в будущее планировать не стоит, слишком оно туманно.
Да-да, господин сержант, мы уже мчимся. Гуд бай!

 

20

 

Средний уровень. Воздух
На первый взгляд, это была летающая этажерка. Возвращение куда-то назад на машине времени. Или даже в некую параллельную реальность, в коей реализовались наяву всяческие жульверно-уэллсовские аппараты тяжелее воздуха, стиснутые каретно-дилижансовой обыденностью девятнадцатого века. Именно на такую мысль наводила визуальная хрупкость планера, немыслимая длина крыльев, а главное – целая шеренга пропеллеров. Их было так много, что посчитать с первого раза точно никогда не удавалось. Скорость, кстати, тоже не выскакивала за каретно-паровозные допуски, так что в случае реального переноса этого аппарата в прошлое он бы воспринялся тамошней публикой вполне доброжелательно. Отправка его в полет сопровождалась бы приподниманием цилиндров и помахиванием платочками и, может, даже, скупой слезой умиления перед прогрессом. Однако этот стиль ретро ограничивался исключительно внешними формами, да и то не из-за поклона упокоенным предкам, а просто из-за того, что свойства атмосферы Земли нисколько не изменились с того времени. Разве что в ней несколько увеличился процентный состав углекислого газа, но так это не влияло на упругость воздуха и земную гравитацию.
Вообще-то, если бы тем, живущим в другом измерении усатым дядюшкам в цилиндрах, объяснили бы, что планер и прочие характеристики данного летательного аппарата рассчитаны с помощью оптико-электронно-вычислительных машин, они бы при всем напряжении извилин все едино не представили бы ничего отличного от арифмометра, разве что прибавили бы ему рычажков и раздули в размерах приблизительно до двухтумбового письменного стола. Если бы им поведали, что данная машина, с тридцатиметровым размахом крыла, не тратит в своем полете ни грамма топлива, они бы скривили недоверчивую ухмылку, ибо их просвещенный книгами ум уже ведал о законе сохранения энергии. И, кстати, тут они были бы совершенно правы, ибо пусть эта чудо-машина и не сосала мазут или истертый в пыль уголь, она все-таки не имела внутри Perpetuum mobile. Видимо, уважая преемственность науки, она работала от электричества. Уж почти наверняка обладающие манерами, но, по сути, достаточно прямодушные предки плюнули бы в презрении, если бы им поведали чушь о том, что данная конструкция способна плавать по небу не десять-пятнадцать минут, и даже не час-два, и уж совсем невероятно – сутки-трое, а практически вечно. Возможно, снабженные цилиндрами головы расширили бы зрачки до размеров медной копейки, если бы им раскрыли простую тайну этой вечности о том, что цель создания больших крыльев двояка. Кроме понятной всем опоры на воздух, эти части корпуса еще и выполняют работу по накоплению энергии. Брали они ее от Солнца. Естественно, когда оно заходило, машина не заваливалась в штопор. Просто шеренга пропеллеров начинала вращаться от аккумуляторов.
Конечно, после таких признаний все еще использующие производящее навозные отходы четвероногое господа в цилиндрах частично бы потеряли способность к удивлению, однако они наверняка бы подпрыгнули на обшитом телячьей кожей сиденье, если бы им прошептали самое главное. Этот чудо-планер с двадцатью винтовыми парами не был приспособлен для полетов с человеком. Более того, он управлялся не каким-нибудь так-сяк представимым радиобеспроводным способом, а вполне самостоятельно, то есть там, в этом сравнительно небольшом фюзеляже, имелся собственный электрический пилот. Но теперь уныло вперившихся в спину извозчику предков ждало еще несколько откровений. Допустимо, что после таковых глаза слушателей выпучились бы из орбит, а по булыжной мостовой звякнули выпадающие монокли или даже громко тикающие, заводящиеся пружинным способом и запирающиеся серебряной крышечкой часы. Ибо действительно для представления назначения и возможностей данного летающего чуда требовалось произвести в голове несколько научно-технических революций. Ладно, оставим в покое позапрошлое столетие, попробуем ввариться в технологию сами.
Итак, сорокапропеллерный планер парил где-то в смычке тропосферы со стратосферой. При случае он мог забраться выше или же, наоборот, медленно переместиться вниз. Да, хотя он отличался грациозностью, но действительно не обладал маневренностью и быстротой истребителя. Это был не его конек. И конечно, такие монстры военной направленности могли появиться только в убежденности окончательно бесповоротного воздушного превосходства перед любым противником. По этому случаю большущий планер почти совершенно не интересовался предметами, парящими в воздухе, – он наблюдал за Землей. Правда, и здесь имелись ограничения. Хотя название этого воздушного корабля пришло из совсем отдаленных эпох, не имеющих отношения даже к цилиндрам и каретам, ибо именовался он «Архангел», тем не менее по-настоящему всевидящим оком он не был. Например, если бы кто-то выдал обыденно привычную сентенцию о том, что теперь к горе Корпуленк не сможет пробраться и мышь – это было бы явным преувеличением. Со своего возвышения над местностью, даже обладая длиннофокусной камерой с базой в полтора метра, чудо-машина все равно бы не сумела рассмотреть и даже различить небольшого грызуна. Тем не менее сказать, что она уступала в зоркости какому-нибудь орлу, было бы обидным и незаслуженным нареканием. Ведь как ни верти, но всяческие грифы и сапсаны не способны подняться на двенадцатикилометровую высоту.
Тем не менее в данный момент охота за мышами все-таки не предусматривалась. Для некоторых людей вопрос состоял в том, насколько четко эта самая летающая этажерка «Архангел» способна рассмотреть перемещающихся среди деревьев представителей «Пульсара».


Федор БЕРЕЗИН

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 1578   

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.