, гость


Если вы на сайте впервые, то вы можете зарегистрироваться!

Вы забыли пароль?
Ресурсы портала
Кузнечное венчание
Наши опросы
Как и любой другой регион на планете.
Край тружеников.
Бандитские трущобы.
Очень самобытный регион.
Задворки Украины.
Российская часть украинских территорий.
А что это?
Выскажусь на форуме.
Метки и теги
Читайте также

XML error in File: http://news.donbass.name/rss.xml

XML error: Undeclared entity error at line 12
{inform_sila_news}{inform_club}
Архив
Ноябрь 2017 (8)
Октябрь 2017 (36)
Сентябрь 2017 (65)
Август 2017 (43)
Июль 2017 (35)
Июнь 2017 (40)


Все новости за 2014 год
Сортировать статьи по: дате | популярности | посещаемости | комментариям | алфавиту
Рейтинг: 
0
Алексей АлчевскийОжидая, пока подсохнут чернила, почтенный господин лет 60-70 еще раз скрупулезно перечитал письмо — ничего ли не забыто.
Конверт со свернутым вчетверо листом решительно вручил почтальону, вышел из почтамта Варшавского вокзала (в Петербурге) и направился на перрон.
На следующее утро, 8 мая 1901 года, петербуржские газетчики за копейку продавали сенсацию: «Миллионер бросился под поезд!» В полицейском участке проверяли версии предумышленного убийства и возможного самоубийства Алексея Кирилловича Алчевского, дворянина, купца Первой гильдии, владельца Торгового и Земельного банков в Харькове, главного акционера Донецко-Юрьевского и Алексеевского горнопромышленных обществ, председателя Харьковского биржевого комитета, отца шестерых детей. Ревизоры подсчитывали капитал безвременно скончавшегося — оказалось, что миллионер нажил имущества всего-то на 150 тысяч, оставив после себя долгов на 19 миллионов! Акулы бизнеса в Петербурге обдумывали комбинации возможного спасения огромной финансовой империи купца-предпринимателя, на самом деле оставившего только недвижимости на пять миллионов.
Будущий харьковский миллионер родился в 1835 году в провинциальном городе Сумы Харьковской губернии. Его отца, Кирилла Алчевского, купца-бакалейщика, в Сумах знали и уважали — много лет он был ктитором (старостой) Покровской церкви. Своему сыну он дал должное воспитание и научил обращаться с деньгами, с детства приобщая его к купеческому ремеслу. Науки же Алексей изучал в Сумском реальном училище.
В 1850-х он переехал в Харьков. Губернская столица пленила парня размахом торговли на ярмарках, куда отец всегда брал и сына. Нужно было позаботиться о собственном деле, ведь тогда Алексей уже был женат на Кристине Журавлевой.
Кристина Даниловна (1841-1920) родилась на Черниговщине, в городке Борзна. Кстати, приходилась внучкой Господарю Молдавии. Наукам и манерам ее выучила мама, Аннета Вубч, воспитанница Смоленского института, хотя отец по профессии был учителем. Когда Журавлевы переехали в Курск, Кристина была активисткой молодежного кружка, под псевдонимом «Украинка» писала в журнал «Колокол». В одном из выпусков ее стихотворения прочел прогрессивно настроенный юный Алексей Алчевский. Впоследствии они познакомились, долго писали друг другу нежные письма и поженились. «Я вышла замуж за истового украинца», — говорила Кристина Даниловна.
Молодыми супругами быстро заинтересовалась харьковская полиция. Как только Алчевские появились в Харькове, сразу организовался кружок «Громади» — организации, открывавшей в малороссийских городах украинские воскресные школы, издававшей украинские книги, журналы, содействовавшей исследователям украинской истории и этнографии. Кристина Даниловна сразу нашла себя в большом городе — организовала общество распространения грамотности. Ее идею поддержали муж и его брат, организовавший подобное общество в Сумах. А средства на благородное дело Алексей Алчевский зарабатывал торговлей. На первых порах было трудно — пришлось одолжить денег, чтобы открыть собственный магазин, где продавали чай — товар заморский, дорогой. Но впоследствии все наладилось.
В отличие от отца  смело вкладывал капиталы в более рискованные, чем бакалейная торговля, дела. Новые реформы Бунге в 1860-х, которые благоприятствовали развитию отечественного предпринимательства, провоцировали молодого смелого купца на различные финансовые эксперименты. Их результатом стало Общество взаимного кредита, а в 1868 году — Банк коммерческого кредита, первое в империи частное акционерное предприятие. Собственного большого капитала у Алексея Алчевского не было, зато организаторских способностей и практицизма ему было не занимать.
Через три года он, уже купец Первой Харьковской гильдии, стал учредителем и председателем правления еще одного банка в Харькове — Земельного. Проект его устава Алчевский разрабатывал вместе с профессором-экономистом И. В. Вернадским по образцу устава Земского банка Херсонской губернии в Одессе. Именно Харьковский Земельный банк, выдававший ссуды под залог недвижимого имущества в Харьковской, Полтавской, Катеринославской, Курской и Воронежской губерниях, финансисты тех лет признавали лучшим во всей империи.
Для ростовщиков это был настоящий удар. Здесь предоставляли сравнительно недорогие кредиты землевладельцам в уездах и домовладельцам в городах — заемщик должен был выплачивать в год 6% роста, 1,5% в пользу банка и от 0,5 до 3% на погашение в зависимости от срока кредита. Вскоре Земельный банк Алчевского уже имел большую сеть агентов в других городах. В Сумах интересы банка представлял брат Алексея Кирилловича Николай.
Дела Алчевских продвигались неплохо. Кристина Даниловна воспитывала уже двоих сыновей и дочь, одновременно старалась организовать воскресную школу для женщин из бедных семей. Алексей Кириллович был заметной фигурой в бизнес-кругах империи. Благодаря банковскому бизнесу он стал землевладельцем — скупал земельные участки на Донетчине.

С личным титулом
Став полным распорядителем обоих банков, Алексей Алчевский на свой страх и риск решил инвестировать в промышленность, набиравшую обороты. Тем более что из-под носа отечественных предпринимателей капиталы из недр Донецких и Луганских степей перетекали в карманы французов, англичан, немцев, бельгийцев, которые открывали в регионе прииски, шахты, строили заводы. Деньги для купца-банкира, как ни странно, не были самоцелью.
В 1875 году, найдя партнера — предпринимателя И. Иловайского, Алексей Кириллович объединил девять приисков с коксовыми фабриками и железнодорожными ветками в Алексеевское горнопромышленное общество. Основной капитал составлял пять миллионов, а в общем у партнеров было почти 16 миллионов капитала и 14% дивидендов. Руда, известняк, уголь, кокс приносили по нескольку миллионов прибыли. Только уголь обогащал акционеров на полтора миллиона ежегодно. А чай, торговлю которым Алчевский не оставлял, в начале 1890-х приносил купцу только 110-130 тысяч рублей прибыли в год.
Теперь Алексей Кириллович Алчевский был не просто купцом Первой гильдии, банкиром, но еще и предпринимателем-промышленником. Алексеевское общество в 1900г. было третьим в империи — добывало почти 45 тысяч пудов черного золота. В 1890-х Алчевский построил металлургический завод в Юрьевке. Прежде чем выросли самые современные по тем временам сталеплавильные цеха, доменные и мартеновские печи (завод работал по полному металлургическому циклу), у железнодорожной станции Юрьевка появился рабочий городок. Для наемных рабочих — бараки, для инженеров — кирпичные двухэтажные домики на четыре семьи. Больница на 75 мест и школа — бесплатные.
Инициатором создания воскресных школ и для взрослых, и для детей практически во всех рабочих поселках, где создавал производства Алексей Алчевский, была его жена. А в Харькове он построил специальное помещение для женской воскресной школы, которую открыла Кристина Даниловна. Зная искусство, литературу, многие дисциплины, она с легкостью выдержала экзамен на право руководить женской воскресной школой, которая проработала почти пятьдесят лет.
Когда вышел циркуляр Валуева о запрете обучать на украинском языке, 50 учениц получали уроки дома у Алчевских. Украинскую школу для крестьянских детей построил Алексей Кириллович в Алексеевке на Донетчине. В родных Сумах открыл воскресную женскую школу и городскую публичную библиотеку, где был и кабинет для чтения (читальный зал).
На пожертвования Алексея Алчевского в Харькове открыли коммерческое училище и сельскохозяйственный институт, в Катеринославе — горное училище. В своей усадьбе в Мироносицком переулке в Харькове Алексей Кириллович устроил скверик, где в 1898 году установил бюст Тараса Шевченко, на то время первый в империи памятник поэту. Это должно было быть подарком городу. Алчевский-филантроп был пожалован личным титулом дворянина и награжден Золотой медалью со Станиславской лентой — почетным знаком отличия благодетелей в Российской империи.

Маневры интегратора
Несмотря на амбициозность, противостоять франко-бельгийской бизнес-экспансии одному Алексею Алчевскому было не под силу. В 1897 году он инициирует создание двух мощных структур — Французского Южного горнопромышленного общества с пятимиллионным учредительным капиталом и финансово-промышленной группы «Русский Провиданс» с капиталом в шесть с половиной миллионов совместно с Бельгийским обществом.
Исключительно отечественным предприятием, в которое Алексей Кириллович принципиально не привлекал иностранный капитал, оставалось созданное в 1895 году Донецко-Юрьевское металлургическое общество (ДЮМО) с основным капиталом в пять миллионов рублей. Иностранные эксперты только удивлялись, как без поддержки государства Алчевскому удавалось занимать первые позиции на рынке.
Секрет успеха был известен лишь ему одному — на кону был весь имеющийся капитал. Под залог акций банков и всех горных обществ Алексей Кириллович смело брал кредиты в Государственном, Волжско-Камском, Петербуржском учетных и Парижско-Нидерландском банках. Каждая новая тысяча прибыли снова шла в дело. Такие финансовые риски должны были оправдать себя со временем. Алексей Кириллович лично на лучших промышленных выставках выбирал для своих предприятий лучшее оборудование.
Все его решения поддерживала и Кристина Даниловна, вместе с ним часто бывавшая за границей. О ней в те времена писала пресса как об организаторе народного образования — свои педагогические идеи распространения грамотности она пропагандировала на выставках в Париже, Чикаго, Антверпене, Брюсселе, была автором украинских пособий «Книга для взрослых», «Что читать народу». Как и муж, Кристина Даниловна имела профессиональные титулы — была вице-президентом Международной лиги образования, почетным членом многих российских и зарубежных образовательных обществ.
Не молчали русские, бельгийские, французские, американские газеты и об успехах Алексея Кирилловича. Еще в 1870-х годах шахты, домны и мартены Алчевского выдавали на-гора три-четыре миллиона рублей. Через двадцать лет эта сумма увеличилась ровно в десять раз, а собственность Алексея Кирилловича ревизоры оценивали в двенадцать миллионов.
Алчевскому, как и другим отечественным промышленникам, приходилось не просто лоббировать, а бороться за свои интересы. Единственным способом, к которому прибегал Алексей Кириллович, было участие в съездах горных промышленников Юга России. Пробиться к царскому двору, поддержкой которого пользовались акулы горнопромышленного бизнеса, любой ценой получить госзаказ для своих заводов он не пытался. Однако в апреле 1901 года пришлось отправиться в Петербург с челобитной.

Без протекций
Весной 1901 г. финансово-экономический кризис ударил по карманам не только Ротшильда и Рокфеллера. Оба харьковских банка Алчевского оказались на грани банкротства. Промышленник Алчевский задолжал восемь с половиной миллионов банкиру Алчевскому, к тому же еще пять миллионов составлял долг Торгового банка перед Земельным.
Теперь Алексей Кириллович был в тисках кредиторов. О слухах, которые неизвестно откуда поползли в высших кругах, — будто Алчевский так запутался в собственных аферах, что стал банкротом, — Алексей Кириллович не знал. Да и не до этого было, он искал выход. Спасти мог только кредит от правительства. Тогда по воле царя и протекции министра финансов был спасен не один завод в империи.
Однако Алексей Алчевский долго не решался просить. В апреле 1901г. вместе с ним в столицу отправился сын Григорий. К министру финансов С. Витте председатель Харьковского биржевого комитета, председатель правления двух банков, почетный член Харьковского благотворительного общества, учредитель двух обществ взаимного кредитования, коммерц-советник Алексей Кириллович Алчевский шел с несколькими предложениями.
Он просил правительственный заказ для своих металлургических предприятий. Хотя бы на три миллиона рублей. В качестве его выполнения сомневаться не приходится — на Варшавском вокзале в Петербурге уложены рельсы, выплавленные на заводе в Юрьевке. Просил у Министерства финансов разрешение на выпуск облигаций под залог своего имущества на восемь миллионов рублей — это спасло бы банки.
И наконец, не менее коммерчески выгодный вариант — разместить на льготных условиях для России государственные облигации на европейском рынке, например, в банках Бельгии, в обмен на госзаказ для предприятий Алчевского. В ответ — категорический отказ С. Витте. От предложения бельгийцев продать им десять тысяч акций за двадцать миллионов рублей (номинальная стоимость акции тогда составляла только 500 рублей) Алексей Алчевский отказался.
Проведя несколько недель в Петербурге и так и не найдя выхода, Алексей Кириллович должен был возвращаться в Харьков. С почтамта вокзала он отправил письмо служащему Земельного банка, в котором давал указания относительно дальнейшей деятельности банка. И просил простить его. Просил передать эти последние слова жене и детям.
На перроне людей было много, поэтому на почтенного мужчину лет шестидесяти мало кто обратил внимание. Перекрестившись, он сделал последний шаг. Через несколько минут на вокзале разыскивали Григория Алчевского, сына Алексея Кирилловича. Протиснувшись через толпу, Григорий увидел отца — без ног, истекающего кровью.

Честь филантропа
Спустя несколько дней — сразу после трагической гибели Алексея Алчевского на Варшавском вокзале в Петербурге — Министерство финансов и лично С. Витте согласились выделить средства на поддержку банков Алчевского. И Государственный банк выдал кредит в шесть миллионов рублей. Теперь у Харьковского Земельного банка были новые хозяева — братья Рябушинские из Москвы, а Харьковский торговый банк объявили банкротом. Русский Провиданс и ДЮМО передали в административное управление.
Благодаря кредиту Госбанка и рассрочке на половину долга, на которую согласились кредиторы, выстояло Алексеевское предприятие, владельцами которого стали промышленники Мухин и Костылев, Волжско-Камский и Петербургский зачетные банки. С убытками, потеряв какую-либо кредитную состоятельность на рынке, оно работало более пяти лет — дело отца пытался продолжать сын Дмитрий, которому досталось лишь 20 акций предприятия.
Как только похоронили Алексея Кирилловича, промышленники края подали прошение в Сумскую Думу о переименовании станции Юрьевка в Алчевское. «Вопрос этот не вынесен на обсуждение Думы, так как нет наличия свидетельств о деятельности Алчевского», — записано в протоколе заседания Сумской Думы от 30 мая 1901 года. Через два года в суде адвокату, нанятому харьковскими промышленниками, удалось отстоять честность и благородность Алексея Алчевского. Собранные доказательства не оставляли сомнений: слухи о махинациях Алчевского, которые якобы привели его к банкротству, — ни что иное, как клевета, выдумки Рябушинских, дававших взятки даже судьям. В 1907 году правительство приняло решение переименовать Юрьевку в Алчевское.

Наталья Гамоля, "Контракты"
Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 2335   
Рейтинг: 
+4
Еще один взгляд на факты боевой биографии Героя Советского Союза Ивана Евграфовича Фёдорова...

Сапоги«Некоторые исследователи упорно называют Ивана Евграфовича Фёдорова самым результативным советским лётчиком, сбившим более ста самолётов противника. А.Антонов-Овсеенко, например, пишет, что И.Фёдоров сбил 28 самолётов в небе Испании и 95 — в годы Великой Отечественной войны (Антонов-Овсеенко А. «Напрасный подвиг». М, 2003).
В архивном деле №8803 значится, что за год пребывания на испанском фронте И.Е.Фёдоров «совершил 286 боевых вылетов, провёл 36 воздушных боёв, в которых показал исключительные образцы ведения воздушного боя. Сбил лично 11 самолётов противника и 13 в группе...», в том числе два Me-109, считавшихся неуязвимыми, дважды таранил вражеские машины (18 июля и 21 августа 1937 г. — оба тарана документального подтверждения не имеют). За проявленную храбрость начальник авиации Испанской Республики Игнасо Идальго де Сиснерос вручил И. Фёдорову орден «Лавры Мадрида». Такую награду в СССР получили всего 5 человек.
В авиационной энциклопедии, изданной в 1994 году, говорится о сбитых лично 49-и и в группе — 47-и самолётах противника. Называются и более высокие цифры — 134 сбитых самолёта, то есть в два раза больше чем у официально признанных воздушных асов И. Кожедуба и А. Покрышкина. Есть и более взвешенные, похожие на достоверные, данные. В книге Н.Бодрихина, например, говорится о «более 20 самолётах». На счету Фёдорова, кроме того, 6 воздушных таранов, испытание 297 типов самолетов, в том числе первых реактивных истребителей, на одном из которых он достиг скорости звука. А 26 декабря 1948 года И.Е.Фёдоров первым в СССР превысил звуковой барьер на самолете Ла-176 и признан в нашей стране родоначальником первого сверхзвукового полёта.
Фёдорова трижды представляли к званию Героя — в 1938-м, в 1944-м и в 1948-м. Удачной оказалась только третья попытка. Фёдоров связывал это с тем, что ещё в 38-м в НКВД на него завели особую папку. Тогда, за сбитые в Испании самолёты его впервые представили к званию Героя Советского Союза. Но в ходе застолья награждённые устроили драку, которая переросла в перестрелку. Двое были убиты, несколько человек получили ранения. Один из скончавшихся, которого нокаутировал И. Фёдоров, оказался сотрудником НКВД. После этого, естественно, никто из участников побоища наград не получил, а славу Ивана Евграфовича, по его собственным словам «засекретили наглухо».
Об этих и многих других невероятных историях и дуэлях И.Е.Фёдорова как воздушных, так и «наземных», написано немало (например,  «Вокруг света». 2001, №12). Между тем, анализ этих публикаций показывает, что в их основе лежат рассказы самого Ивана Евграфовича. Относиться к ним надо с известной долей осторожности, поскольку воздушный ас любил, видимо, приукрасить события, имевшие место в действительности. Из серьёзных исследователей, предпринявших попытку сопоставить его рассказы с архивными документами, можно назвать Л.М.Вяткина («Трагедии воздушного океана». «Прибой», 1999). Но и он не нашёл документальных подтверждений большинству из этих историй. А в мемуарах командующего 3-й воздушной армией М.Громова и других ветеранов, например, работника штаба этой армии П Анищенкова, о подвигах И.Е.Фёдорова нет ни слова.
Между тем большинство историй, рассказанных Фёдоровым, имели место в действительности. Весь вопрос лишь в том, насколько они приукрашены и в какой степени соответствуют реальности в результате их интерпретации, сделанной автором много лет спустя.
О своем знаменитом побеге на фронт в июне 1942 года из КБ С.Лавочкина Фёдоров рассказал следующее:
«В то время КБ Лавочкина находилось в Горьком. На самолёте, который испытывал, я долетел до Монино, горючее — к нулям. Под пистолетом, в котором, кстати, и патронов не было, заставил механика заправить самолёт и взял курс на Калининский фронт, к Громову, в 3-ю воздушную армию... Руководство завода объявило меня дезертиром, потребовало вернуть с фронта. Громов успокоил: „Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт“. Действительно, дело закрыли, но жену, оставшуюся в Горьком, лишили довольствия. Попросил я у Громова двухместный истребитель. Слетал за ней. Воевать стали вместе: она была тоже лётчица. Громов потребовал от меня не афишировать, что Аня — моя законная супруга. Пришлось представить её так называемой походно-полевой женой. Из-за этого случилась одна из дуэлей. Один офицер грязью её, как говорится, облил. Я его вызвал. Он промазал, а я специально пустил пулю поверху. Кстати, ни в одной из шести дуэлей я не стрелял прицельно в „противника“. Главное было показать, что готов до конца отстаивать свою честь. А вообще-то, конечно, молодые были, горячие, смешно теперь вспоминать» («Труд». 2000, 10 мая).
Побег Фёдорова на фронт — это установленный факт. А вот на счёт шести дуэлей есть большие сомнения.
Соответствует действительности и рассказ Фёдорова о специальной штрафной авиагруппе, которая была сформирована летом 1942 года в составе воздушной армии на Калининском фронте. О ней нет упоминаний ни в одном из многочисленных научных трудов на эту тему. Но в личном деле Федорова чёрным по белому записано — «командир группы лётчиков-штрафников» («Трагедии воздушного океана»). Командовать «воздушными хулиганами» никто из асов 3-й воздушной армии не захотел. А Фёдоров сам считался хулиганом, имел прозвище «Анархист» и добровольно вызвался возглавить эту группу, включавшую 64 штрафника. В неё входили лётчики-истребители Калугин, Минченко, Покровский, Решетов и др. Кроме того, авиагруппу усилили лучшими асами 3-й воздушной армии — А.Боровых, В.Зайцевым, Г.Онуфриенко и др.
Авиагруппа штрафников дислоцировалась недалеко от Андреаполя (на аэродроме Башарово) и воевала довольно успешно. А в октябре того же года была преобразована в полк асов (при расформировании штрафной группы И. Е. Фёдорова лётчиков реабилитировали и представили к орденам и медалям, четверых — к званию Героя Советского Союза), о чём тоже имеется отметка в личном деле И.Е.Фёдорова. Вместе с тем, утверждения о том, что за август-сентябрь 1942 года «штрафники» подбили около 400 вражеских самолётов, мало на чём основаны. Документально эти победы не подтверждены и на официальные счета проштрафившихся лётчиков записаны не были. Но основания утверждать, что на самом деле И.Е.Фёдоров сбил самолётов больше, чем значится на его официальном счету, у нас, безусловно, есть.
Формирование штрафной авиагруппы совпало с появлением на том участке фронта немецких асов, самолёты которых были разрисованы игральными картами. Немецкую группу, включавшую 28 пилотов, возглавлял полковник фон Берг. Его И.Фёдоров «завалил» в бою со своим ведомым А.Боровых. А наглядное доказательство тому представил недавно Л.М.Вяткину — Иван Евграфович сохранил фамильную офицерскую шпагу в никелированных белых ножнах, принадлежавшую предкам фон Берга. Вот что он рассказал об этом эпизоде:
— У их командира полковника фон Берга на стабилизаторе красовался трехглавый дракон. Чем же эти асы занимались? Если на каком-то участке фронта наши дерутся хорошо, то они прилетают и бьют их. Потом перелетают на другой участок — там наших колошматят. Вот нам и поручили пресечь это безобразие. И мы за два дня всех немецких асов этой группы ухлопали. В один из боёв мне удалось сбить самого «дракона» и «червонного туза». После боя мне принесли шпагу, кортик, маузер и курительную трубку в виде головы Мефистофеля со светящимися, фосфоресцирующими зубами и глазами и с автографом Гитлера. Это были личные вещи фон Берга (газета «Труд». 2000, 10 мая).
В январе 1944 года командир 6-го истребительного авиационного корпуса гвардии полковник Н.Жильцов вторично представил И.Е.Фёдорова к званию Героя Советского Союза, указав, что за сбитые самолёты он ещё не был награждён. Однако сменивший Жильцова генерал Е.Ерлыкин нашёл массу недостатков в авиадивизии, которой руководил Фёдоров, отстранил его от должности комдива и высказал «целесообразность посылки Фёдорова на курсы командиров дивизий для углубленного приобретения оперативно-тактических знаний».
Став заместителем командира 269-й авиадивизии, Фёдоров вновь собрал специальную группу, состоящую из девяти лётчиков, вместе с которыми продолжал заниматься «свободной охотой» за линией фронта. После проведённой воздушной разведки эта группа, как правило, к вечеру пролетала над одним из немецких аэродромов и сбрасывала банку с грузом и запиской внутри, в которой немецким лётчикам предлагалось провести поединок, причем строго по числу самолётов, прилетевших с советской стороны. Немцы принимали вызов, и начинались воздушные дуэли. По словам Фёдорова только в этих «дуэлях» он одержал 21 победу, а свой самый удачный бой провёл в небе над Восточной Пруссией в конце 1944-го, сбив сразу 9 «мессершмитов». Но опять же никаких документальных подтверждений этому не имеется (лётчики, входившие в «группу Фёдорова», удостоены в годы войны звания Героя Советского Союза, двое из них — В.Зайцев и А.Боровых — дважды). Как, впрочем, и истории о награждении И.Е.Фёдорова Адольфом Гитлером железным крестом (И.Е.Фёдоров рассказывал, что за несколько дней до начала войны в рамках обмена опытом вместе с известными асами Стефановским, Супруном и Викторовым, облетал в Берлине несколько типов немецких самолётов. Фёдоров, в частности, на самолёте «Хейнкель-100» за несколько минут выполнил, с его слов, более 100 фигур, в том числе замедленную бочку, которую в то время мало кто мог выполнить. Гитлер был ошеломлён и 18 июня 1941 г. на прощальном вечере вручил Фёдорову «Железный крест с дубовыми листьями 1-й степени»)...

По книге Звягинцева В.Е. «Трибунал для героев»
Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3075   
Рейтинг: 
0

1911 г. Объединенная команда стекло-химических заводов г. Константиновка, созданная бельгийской администрациейПервые футбольные команды начали появляться на юге России в Донецком бассейне (слово Украина великорусских державников приводило в ярость) еще до революции 19051907 гг. Вслед за иностранным капиталом, начавшим в конце XIX века активно инвестировать средства в создание металлургических, химических, стекольных заводов, шахт и рудников, в наших краях появляются тысячи иностранных специалистов — предпринимателей, инженеров, служащих, квалифицированных рабочих. С ними приходит и модное увлечение, родом из Англии — Sport. Иностранцы, а вместе с ними часто и местные инженеры и квалифицированные рабочие-мастера, селятся отдельно, образуя свои поселения — колонии («бельгийская», «немецкая» колонки). 

 

Обустраивая свой быт, иностранцы создают не только парки, рестораны, кинематографы, но и спортивные общества. Так, в Донбассе появляются первые спортзалы, велотреки, футбольные поля. Специализация еще не проникла в среду спортсменов-любителей, поэтому в этих клубах занимались гимнастикой, французской борьбой, атлетизмом, велоспортом, боксом, а в праздничные и выходные дни играли в футбол. По воспоминаниям сторожил, зрелище не бедных и авторитетных иностранцев, иногда с участием хозяина или директора, увлеченно гоняющих в труселях и футболках кожаный мяч, под свист и крики всей «бельгийской» колонки, производило потрясающий эффект на местное население. Мальчишки, а за ними и рабочая молодежь, сразу подхватили эту «иностранную заразу» и стали гонять тряпичный, иногда обшитый кожаными обрезками, мяч. Тогда же создаются в сарайчиках-развалюхах и импровизированные спортивные залы (сейчас сказали бы качалки), где местная молодежь, используя самодельный инвентарь, таскает гири и гантели, штангу, занимается борьбой и боксом.
Но королем спорта в Донбассе стал футбол. Яркость, праздничность, драматизм, демократичность — все это постепенно превращало футбол в любимую забаву рабочих из шахтерских поселков. Психологически механизм этой любви станет понятен, если мы вспомним битломанию 60-х и последующую рок-истерию 60—70-х гг., или нынешнюю страсть молодых по брейку, рэпу и хип-хопу.
Местные побогаче вступали в элитные (используется современный термин) клубы, но у массы рабочей молодежи такой возможности не было. Уставные положения, высокие вступительные и членские взносы ограничивали или вообще делали невозможным это. Именно поэтому в Донецком бассейне, наряду со спортивными клубами, образованными иностранцами (хотя были и исключения, чем дальше, тем больше, например, юзовское «Атлетическое общество», созданное русским инженером В.Д.Данчичем), создаются и самодеятельные спортивные клубы рабочих. Они не просят у администрации помещений или материальной помощи, земли под стадион — пустырей хватает., сарайчик можно построить и самим. Но начинается революция 1905 г., и судьба рабочих спортивных клубов завершается запретом. Социал-демократы, особенно большевики, Ленин, для революционной пропаганды и агитации и даже для подготовки к стачкам и вооруженным выступлениям используют любые легальные и полулегальные организации рабочих. Под раздачу попадает весь рабочий спорт, следует запрет на деятельность любых рабочих организаций.
Но остановить развитие футбола эти запреты уже не могут. Так называемые «дикие» рабочие команды продолжают играть, несмотря на все полицейские запреты. В 1910 году в Юзовке появляется первая чисто футбольная рабочая команда «Кальмиус». Футбольные команды появляются и в других городах и рабочих поселках Донецкого края — в Дружковке, Константиновке, на станции Краматорская, в Бахмуте, Мариуполе. Эти команды образуются при крупных промышленных предприятиях, пользуются поддержкой администрации, имеют свои эксклюзивные мячи, хорошую форму — бутсы, футболки. Они объединяют в своем составе как иностранцев, так и местных футболистов. Поэтому часто команды носят такие названия, как «Сборная Ветковского рудника», или «Объединенная команда стекло-химических заводов» г.Константиновки. И если поначалу преобладают иностранцы, то уже через год-два молодые местные таланты вытесняют многих из них из состава. В 1911 году создается сильная футбольная команда в Юзовке, но состоит она почти исключительно из англичан и не пользуется особой популярностью. Она проводит несколько встреч с сильными тогда командами г.Константиновки, Дружковки, и побеждает.
1911—1912 гг. — это рост нашего футбола, в городах Донецкого края создаются футбольные организации, растет число команд, повышается их класс. Команды все чаще встречаются друг с другом. В истории донецкого футбола остались их имена: А.Попов, А.Салатников, Е.Епифанцев, Г.Животников, Н.Зотов, Я.Головнев, А.Герасимов, Я.Жебокрицкий, Я.Легинис, П.Чекалин, Г.Загребельный, В.Разоренов, А.Моренко, Я.Надточий, И.Булавкин, Д.Лаврентьев, К.Брежнев и др.
Стало ясно, что от товарищеских встреч пора переходить к организации официальных турниров в рамках Донецкого бассейна. 13 апреля 1913 года в г.Константиновка состоялось объединение футбольных кружков, создавших футбольную лигу. В нее вошли кружки Дружковки, Краматорска, Макеевки, Юзовки и Константиновки. Был избран комитет футбольной лиги и выработаны условия первого розыгрыша кубка Донецкого бассейна по футболу. Кубок решили приобрести в складчину.
После тщательной подготовки 11 мая 1913 года состоялся первый матч на кубок футбольной лиги Донецкого бассейна. На футбольном поле юзовского спортивного общества местная команда обыграла Дружковку со счетом 2:1. За Юзовку играло 9 англичан (прямо как сейчас за «Шахтер») и только двое украинских игроков — К.Масленников и Г.Мармазов. За Дружковку играло 8 местных и трое бельгийцев. Кубок, фактически чемпионат края, затянулся до поздней осени и закончился победой Юзовки.
 
Итоговая таблица 
Итоговая таблица
 
Второй розыгрыш Кубка Донецкого бассейна по футболу был прерван из-за начавшейся Первой Мировой войны.
Дальнейшее развитие донецкого и константиновского футбола связано уже с другими, советскими реалиями.

И.В.Бредихин,«Константиновка в зеркале Провинции»

Оставить комментарий: (0)    Просмотров: 3145   

Для Вас работает elf © 2008-2016
Использование материалов ресурса в образовательных целях (для рефератов, сочинений и т.п.) - приветствуется.
Для средств массовой информации, в том числе электронных, использование материалов с пометкой dN - только с письменного разрешения редакции.