Центральная площадь Донецка формировалась несколько десятилетий.

В 1957 году Никита Сергеевич Хрущев посетил практически родной Донецк. Кульминацией пребывания генсека стала речь на центральной площади города. Со второго этажа здания обкома партии (изначально – Окружком, ныне – Ворошиловский райисполком) он вышел на балкон (второй этаж здания). Начался импровизированный спич, на которые был так горазд Никита Сергеевич. Коснулся продовольственного вопроса. Глава страны в своем стиле кричит собравшейся внизу публике: "А что, земляки, как с питанием". В ответ - невразумительный разнобой. Желая конкретизировать, Н.С. вновь горланит: "Мясо есть?" "Есть!" - следует достаточно единодушный ответ. "А картошка?" - допытывается настойчивый Н.С. "Нету!" - почти столь же согласно ревет публика. "Нету?" - переспрашивает глава. - "Ну тогда спрашивайте с Казанца! Донбасс должен хорошо питаться. Когда я здесь жил, еду возили возами и все было".
Иван Казанец, тогдашний первый секретарь обкома, стоял рядом. Можно себе представить ощущения регионального кормчего в этот момент. И, судя по статистическим отчетам, после отъезда генерального ситуация с картошкой у нас резко наладилась.
В 1957-м люди наблюдали за Хрущевым не только с земли. Державному визитеру внимали также строители, находившиеся между небом и землей. Они угнездились на лесах, которые как раз были подняты вокруг возводившегося здания Минуглепрома Украины. Оно стало одним из последних мазков в архитектурном облике площади Ленина. Более десяти лет понадобилось, чтобы реализовалась давняя идея местных руководителей и город Сталино получил новый организующий географический пуп.

Сено и коровы

До войны это было зауряднейшее место... Впрочем, конечно же, нет. Место было примечательное, причем сразу по двум причинам. Во-первых, там находилась Совбольница – знаменитое учреждение, пережившее три эпохи. Снесли ее только в начале 60-х. Причина вторая – два «зеркальных» здания. Первое – то самое, с балкона которого вещал Хрущев. А его отражение… Вы никогда не обращали внимания на то, что областная филармония – почти точная копия Ворошиловского райисполкома? И я не обращал, пока мне не сказала об этом сотрудник краеведческого музея Жанна Крыжная. В самом деле, оформление иное, а вот архитектура – совершенно та же! Так и планировалось: два одинаковых здания должны были создать на главной площади города специфическую эстетику и социалистическую, так сказать, архитектурную дисциплинку.
До революции это место знали как Сенная площадь – благодаря огромному сенному рынку, который простирался аж до нынешнего проспекта Маяковского. С 1929-го, с постройки Окружкома, территория стала называться площадью Советов. В 1934-м Окружком реставрировал известный донецкий архитектор Н.Порхунов, в здании устроили образцовую парикмахерскую. А филармония тогда называлась «зданием госучреждений». Спроектировавший его Л.Котовский сетовал, что в Сталино совсем нет площадей, а район Сенной - совершенно жуткий.
Народ в квартале жил самый обычный, со страстишками соответственными. Например, в 1937 году вскрылась подпольная бригада абортмахеров: руководитель - гражданка Буртова, помощницы – Шахкульянц и Череповская. Наказали дамочек сурово, в соответствии с духом момента, хоть они и не имели никакого отношения к троцкистско-бухаринской оппозиции. Просто кампания по борьбе с абортами подоспела…
Частично квартал был окружен одноэтажными домами. На месте нынешнего драмтеатра царила промзастройка (трамвайное депо, гвоздильный завод). Вблизи Совбольницы (на углу Постышева и Гурова) размещалась ветлечебница, и под самым Белым домом можно было услышать жалобное коровье мычание и собачий скулеж. Ветлечебница первой из оздоровительных заведений попала "под нож". Совбольницу пощадили, но слегка урезали в правах. У нее отняли часть исконной территории, и этот надел использовали для развертывания сквера. Это был решительный шаг к окультуриванию центральной площади. А чтобы не стыдно было присваивать ей гордое имя вождя пролетариата, в сквере водрузили монумент соответствующего содержания. Нет, не нынешний – поскромнее: Ленин был маленький и белый.В общих чертах, площадь существовала уже к середине 50-х. Громадный рывок по ее оконтуриванию был сделан сразу после войны, когда проработали ее северную часть. Об этих трудах мне в свое время рассказывал их руководитель Ефим Глауберман. Он вспоминал, что первым начали строить дом, в котором сейчас – аптека «Здравица». Нехватка людей и материалов ощущалась на каждом шагу. Но искали внутренние резервы. И находили весьма оригинальные решения. Нет материалов? Что ж, голь на выдумки хитра. Наловчились делать облицовочные плиты из горелых пород - то есть из того, что составляет терриконы. К сожалению, больше нигде эта "технология для бедных" не применялась. А ведь разработчики предлагали внедрить ее пошире.

Голь и ее выдумки

Освобождение города сопровождалось грандиозными потерями. В центре почти все здания оказались выгоревшими. Их черные остовы еще долго составляли часть городского пейзажа. Наиболее обгоревшие здания умудрялись разбирать на кирпичи, которые после чистки были вновь готовы к употреблению. Да что там! Использовали даже старый застывший раствор, имевшийся между кирпичами в этих обгоревших домах. Его, как говорят строители, "возбуждали" - и он шел в качестве добавок к раствору свежеприготовленному.
Теперь - о кадрах. Здесь тоже вставали проблемы. За квалифицированными рабочими буквально охотились. Ситуацию усугубляло то, что восстановление Донбасса объявили всенародной задачей, и из разных краев необъятной страны к нам стали слать молодежь, которая по сути, ничего не умела. Их ставили на работу, не требующую особой фантазии. Но возраст у ребят был откровенно несознательным, оставлять их без надзора не рисковали: имелись прецеденты. Чуть начальство отвернется, бывало, - а молодняка уже нет как нет. В жмурки, понимаете ли, играют. Дети! Впрочем, из этих детей выросли-таки хорошие строители: в экстремальных условиях навык усваивается быстрее. А эти любители жмурок работали и жили очень непросто. Так называемое "общежитие", в котором их, так сказать, устроили, представляло собой ни что иное, как первый этаж здания, которое они в тот же момент и воздвигали, наспех перекрытый и снабженный "буржуйкой".
Что же до работы... Какая была строительная техника? Полное отсутствие башенных кранов, например. Грузы поднимали устройством с ласковым названием "партизанчик": балка, выдвинутая из окна, на ее конце - блок. Первый башенный кран появился в начале 50-х годов на строительстве углового здания по улице Постышева/проспекту Ильича (там сейчас наверху – башня агентства «Восток-медиа»).

Здравствуй, потомочек!
Вот так и заполнялось пространство вокруг площади Ленина. Вслед за кварталом, работы над которым описаны выше, был "окучен" промежуток между филармонией и проспектом Ильича. Одноэтажные домики, остававшиеся в этом промежутке от предыдущей эпохи, подвергались безжалостному сносу. Появился дом, в котором позже организуют магазин "Рубин".
Вскоре площадь украсило одно из наиболее характерных зданий здешнего пейзажа - Минуглепрома Украины. Завершил ансамбль в 1961 году драмтеатр. Почему-то его решили соорудить в каком-то псевдоантичном жанре, что совершенно не соответствовало окружающему ландшафту. Люди с тонким вкусом были недовольны. Но в таком эклектичном городе, как Донецк, архитектурный разнобой – скорее норма, чем вызов.
Ну а большой Ленин… Вместе с близлежащей стелой его воздвигли к 50-летию Великого Октября. Как всем тогда рассказывали, в основание стелы уложили в специальной капсуле послание потомкам, которое следовало вскрыть через 100 лет, когда они (потомки) будут жить при коммунизме. Чтобы прочли и порадовались за себя. Интересно, как решится этот вопрос в 2067-м? Да и вообще, сможет ли кто-то тогда прочесть этот текст – или будут понимать только «превед, кросавчег»?

Евгений ЯСЕНОВ (Опубликовано в "Газете по-донецки"). Фото Ольги Прохоровой